самом деле всё куда проще. Воспоминания о трагедии врезаются в саму материю – стены, камни, землю. Если прислушаться, то даже спустя столетия можно ощутить их дыхание.
Гости замерли, забыв о своих тарелках.
– Маркиз де Сад был не только известен своим безумством, но и одержимостью оставлять след. Он писал, что любое страдание становится бессмертным, если его «увековечить». Говорят, что картина, – он сделал жест в сторону зала, – это его последняя работа. Не кистью, а душами тех, кого он искалечил.
– Вы хотите сказать, что эта картина живая? – спросил Филипп, чуть склонившись вперёд.
Ренар чуть приподнял бровь, оставаясь спокойным.
– Не живая в привычном понимании, но она – хранитель. Это отражение его стремления запечатлеть то, что не должно быть забыто. Подобное искусство, как вы понимаете, не создаётся без жертв.
– Жертв? – переспросил Эмиль насмешливо, но в нём угадывалось беспокойство.
– Да, – кивнул Ренар. – И если верить древним легендам, такие артефакты требуют новых, чтобы продолжать своё существование.
Слова профессора повисли в воздухе, наполняя комнату новым напряжением. Казалось, даже свечи стали гореть тусклее. Катрин внимательно смотрела на Ренара, её губы слегка приоткрылись, словно она готовилась задать вопрос, но промолчала. Жанна же, напротив, казалась почти удовлетворённой, как будто профессор подтвердил её собственные догадки.
Софи резко откинулась на спинку стула с явным раздражением на лице.
– Это звучит нелепо, – сказала она, почти бросив слова в сторону профессора. – Вы хотите, чтобы мы поверили в проклятие?
Ренар не стал спорить. Он лишь слегка пожал плечами, тогда как его взгляд всё ещё был прикован к картине.
– Верьте или нет, мадам. Но этот отель уже изменил вас, как и меня, – тихо ответил он.
Слова профессора создали ещё больший разрыв между гостями, который не смогло сгладить даже завершение ужина.
Катрин, сидевшая рядом, с интересом смотрела на Жанну, но не произнесла ни слова.
– Это звучит как один из этих мистических рассказов, – произнёс Эмиль, задумчиво глядя в свой бокал. – Но вы, вероятно, знаете, о чём говорите.
– Знаю, – коротко ответила Жанна.
Софи насмешливо закатила глаза.
– Давайте будем реалистами, – резко сказала она. – Землетрясения происходят. Это природа, а не какая-то мистика.
– Возможно, вы правы, мадам, – отозвалась Жанна с лёгкой, почти загадочной улыбкой. – Возможно.
Пьер, стоявший у стены, внимательно наблюдал за разговором. Он намеревался предложить продолжить ужин, но разговоры уже начали стихать.
Луиза молча отпила из бокала, Софи отвернулась, делая вид, что изучает тарелку, а Жанна снова ушла в свои мысли, словно слушала недоступное другим.
Никто не решался встать первым, понимая, что за пределами столовой ждёт лишь всепоглощающая тишина.
После ужина гости разошлись молча. Тяжёлое ощущение беспомощности продолжало давить, хотя никто не решался высказать его вслух.
Луиза сидела в своей комнате на краю кровати, задумчиво разглядывая своё отражение в старинном зеркале. Её золотистые волосы мягко спадали на плечи, а голубые глаза, обычно уверенные, теперь были странно задумчивы.
Комната погрузилась в тишину, лишь снаружи слабый ветер играл в ветвях. Луиза вдруг резко поднялась, как будто решив что-то важное. Она достала из шкафа купальник, махровое полотенце и направилась к двери.
Сауна, как рассказывал Пьер, была одной из жемчужин «Ля Вертиж». Уютная, отделанная кедровыми панелями, она находилась в стороне от других помещений. Луиза подумала, что это идеальное место, чтобы снять напряжение после странного дня.
Спустившись по лестнице, Луиза быстро пересекла вестибюль. В это время суток он был практически пуст. Тени от камина танцевали на стенах, точно ожившие образы прошлого, но она не обратила на них внимания. Её шаги были лёгкими, уверенными, почти бесшумными – каблуки тапочек едва касались пола.
Подойдя к двери сауны, она остановилась на мгновение, коснувшись её ладонью. Тёплое дерево приятно согрело пальцы, и Луиза позволила себе короткую улыбку, прежде чем толкнуть дверь.
Тепло обволокло её, словно мягкое одеяло, мгновенно стирая остатки холода, накопившиеся по пути сюда. Светильники в стенах излучали мягкий свет, создавая уютную и расслабляющую атмосферу. Едва заметный пар стелился по углам, а кедровый аромат наполнял лёгкие.
Она аккуратно положила полотенце на деревянную скамью и начала развязывать пояс халата. Её движения были неторопливыми, почти ритуальными, как будто она сбрасывала с себя не только одежду, но и груз мыслей. Халат соскользнул на пол, оставив её в белоснежном купальнике, подчёркивавшем ее изящную фигуру.
Луиза медленно подняла взгляд к камням в центре сауны. Их тепло манило, заставляя забыть обо всём. Она опустилась на скамью, провела рукой по гладкой поверхности, затем откинулась назад, позволяя теплу начать своё целительное действие.
Прикрыв глаза, она наслаждалась обволакивающим теплом. Каждая мышца постепенно расслаблялась, усталость уходила, растворяясь в жаре. Она глубоко вдохнула, наполняя лёгкие насыщенным кедровым ароматом. Но вместе со спокойствием в сознание начали проникать странные, беспокойные мысли.
Едва уловимый шёпот донёсся с границы слуха, будто стены, прогретые жаром, начали говорить. Луиза открыла глаза, слегка нахмурившись. Сауна была пуста, её светлые деревянные панели отражали приглушённый свет, а пар лениво стелился вдоль пола. Возможно, ей это показалось.
Чтобы отвлечься, она подошла к центру сауны. Камни на железной решётке сияли тусклым оранжевым светом. Наполнив ковш водой из деревянной бочки, Луиза, чуть помедлив, плеснула её на раскалённую поверхность.
Шипение раздалось мгновенно, оглушительно, словно резкий вдох. Облако густого пара стремительно поднялось, окутывая всё плотной завесой. Луиза сделала шаг назад и вдохнула – её дыхание сбилось. Вместо ожидаемого кедрового аромата пар принёс что-то удушающее, тягучее, словно невидимые нити оплели её грудь.
– Что за… – прошептала она, но голос оборвался. Головокружение накрыло её волной.
Её руки потянулись к стене, но пальцы лишь скользнули по влажному дереву. Она упала на колени, хватая воздух, но каждый вдох только усиливал боль. Жар заполнял лёгкие, как огонь. Сауна начала расплываться, а тени в густом тумане приобрели причудливые, пугающие формы.
И вдруг среди теней она увидела его.
Фигура возникла прямо над камнями, будто рождённая из пара. Высокий мужчина в шляпе с широкими полями, скрывавшей его лицо, но не зловещую ухмылку. Узкие глаза пронзали её сознание холодом. Плащ, струившийся вдоль фигуры, напоминал клубящийся туман, а вытянутые вперёд руки походили на когти, готовые сомкнуться на её шее.
Это был он. Маркиз де Сад.
Мысль промелькнула, как молния, но вскоре её поглотила тьма. Луиза
