Моему назначению предшествовал довольно любопытный эпизод. Начальник инженерных войск Красной Армии Михаил Петрович Воробьев, узнав о том, кто станет возглавлять группу, пришел к Косыгину.
– Алексей Николаевич, прошу вас изменить свое решение, – сказал Воробьев, – товарищ Болдырев, вероятно, хороший технолог, но ни о минах, ни о переправочных средствах, заграждениях и другом инженерном имуществе он понятия не имеет.
Алексей Николаевич не сдержал улыбку:
– Знаете что, сделаем так. Пусть Болдырев поработает месяца три. Если не справится, я приму предложенную вами кандидатуру.
Меня спасла отличная память. Я собрал все справочники, ОСТы, ГОСТы и технические условия по инженерной технике и составил по всей номенклатуре свой сводный справочник с указанием норм расхода материалов на изготовление этой техники и саперного имущества.
Алексей Николаевич хорошо знал местную промышленность, заводы промкооперации и лесной промышленности, на которых можно было разместить заказы инженерных войск. В результате кропотливой работы количество заводов-поставщиков было удвоено по сравнению с 1941 г. Свыше 1500 предприятий изготовляли инженерную технику. А ее номенклатура была огромной – от саперных лопаток, ножниц, колючей проволоки и маскировочных сетей до больших и малых переправочных средств.
Вопрос о моей работе в группе решился неожиданно. При первом же рассмотрении у Косыгина проекта плана поставок на III квартал 1941 г. М.П. Воробьев прервал мой доклад и заметил, что для понтонных парков недодано 600 тонн металла. Алексей Николаевич вопросительно посмотрел на меня.
– Все правильно, – сказал я. – Вот справка об обеспечении понтонных парков металлом. По договоренности с Госпланом в ресурсах учтены и потери металла, и дополнительная потребность на комплектацию соединительных устройств. Норма расхода даже немного превышает нормы ГВИУ – они указаны в справке.
Тогда Косыгин обратил свой взор на Воробьева. Тот в этот момент что-то нервно шепотом выговаривал начальнику ГВИУ полковнику А.Я. Калягину и его заместителю Игнатову.
– Да, видимо, в наших расчетах есть неточность, – наконец смущенно проговорил Воробьев. – Я снимаю свои возражения. К сожалению, мы без согласования с поставщиками несколько завысили нормы.
– Есть ли еще вопросы по плану? – спросил Косыгин. Все молчали. – Нет? Это редкий случай, – заключил он.
Еще в начале работы, когда Алексею Николаевичу только поручили обеспечение армии инженерными и саперными средствами, он пригласил начальника ГВИУ полковника А.Я. Калягина для обстоятельной беседы. Внимательно выслушав его, Косыгин сказал:
– Подумайте о замене дефицитных материалов для деталей и комплектующих на менее дефицитные. Для этой работы, думаю, следует привлечь практиков, ученых.
Вскоре научные учреждения, ученые включились в разработку проблемных тем. Надо сказать, что многие типы инженерного вооружения, как, впрочем, и другие виды вооружения, подвергались модернизации, усовершенствованию. Появились и новые виды оружия. Так, академик С.И. Вавилов и его институт создали новые средства оптической разведки, филиал института физики металлов и металловедения разработал образцы магнитных мин. Противоминной защитой кораблей эффективно занимались академики А.П. Александров и И.В. Курчатов. Большой вклад в разработку взрывчатых веществ внес академик М.А. Лаврентьев.
Однажды Алексей Николаевич рассказал мне об успешном применении радиозамыкателей в приборе ТОС (техника особой секретности). В оккупированном немцами Харькове на улице Дзержинского был расположен один из самых больших и красивых особняков города. В нем после тщательного поиска фашистскими саперами была обнаружена и обезврежена мина весом около 100 килограммов. Вскоре после этого в особняке расположился командующий харьковским гарнизоном генерал-лейтенант Георг фон Браун. Вторую искусно заложенную мину весом 340 килограммов немцы не сумели обнаружить.
Там же в Харькове на площади Руднева в большом трехэтажном здании разместились офицеры штаба 68-й немецкой дивизии. В этом здании тоже была заложена мина весом 1080 килограммов, не обнаруженная немцами.
14 ноября 1941 г. в четыре часа утра из Воронежа с разницей всего в несколько секунд были приведены в действие оба радиозамыкателя. На месте зданий образовались огромные воронки.
Всю операцию – от закладки мин, установки в них радиозамыкателей до приведения их в действие – выполнил Илья Григорьевич Старинов, работавший тогда в оперативной инженерной группе Ставки Верховного Главнокомандования на Юго-Западном фронте.
Впервые в истории советских инженерных войск 2 апреля 1943 г. за успешное выполнение заданий по изготовлению и снабжению армии средствами инженерного вооружения 369 рабочих, инженеров, конструкторов, руководителей, военнослужащих были награждены орденами и медалями. Алексей Николаевич Косыгин был отмечен орденом Боевого Красного Знамени.
* * *
В июне 1943 г. Алексей Николаевич был утвержден Председателем Совета Народных Комиссаров РСФСР с сохранением за ним должности заместителя Председателя Совнаркома СССР.
На следующий день после назначения он собрал своих заместителей и начальников наиболее важных отраслевых отделов аппарата, сделал подробное сообщение о потерях Российской Федерации в результате гитлеровского нашествия. В освобожденных областях и районах было уничтожено более 700 городов и поселков городского типа, около 30 тысяч сел и деревень. Общая сумма ущерба в ценах 1941 г. составила 255 миллиардов рублей; 11 миллионов человек остались без крова.
– Главная задача строителей, – говорил он, – состоит в том, чтобы восстановить разрушенные города, села и деревни. Для ее решения необходимо укрепить строительные организации республики и обеспечить снабжение их кирпичом, цементом, известью, кровельными и нерудными строительными материалами.
У Алексея Николаевича была цепкая память, он быстро запомнил основные новые и восстанавливаемые заводы строительных материалов, настойчиво контролировал их работу.
Утро начиналось со звонков, а то и вызовов наркомов строительства и строительных материалов:
– Товарищ Гвоздарев, как идут дела по восстановлению Сталиногорского гипсового рудника? Как строятся кирпичные заводы в Калинине и Владимире? Вы плохо знаете положение дел. У вас на этих и других важных объектах должны быть свои компетентные люди, не толкачи, а помощники в организации дела.
То, что Косыгин был одновременно заместителем Председателя Совнаркома СССР, давало ему возможность оказать уже в первый год существенную помощь в выделении средств, материальных ресурсов, улучшении средств связи, привлечении строительных организаций союзных наркоматов для восстановления разрушенного хозяйства России.
Разумеется, как руководителю республики ему постоянно приходилось заниматься множеством самых различных вопросов. Об одном не совсем обычном поручении Совнаркома Алексей Николаевич рассказал мне как-то уже после войны.
20 ноября 1945 г. ему поздно ночью позвонил М.И. Калинин. Слегка запинаясь, он в обычной своей манере, неторопливо сказал:
– Товарищ Косыгин, следовало бы подумать о мерах помощи Южному Сахалину, о его административном делении, о переименовании южносахалинских городов.
Через несколько дней была создана комиссия по вопросам Южного Сахалина под председательством Косыгина. Ему также поручалось внести на утверждение Президиума Верховного Совета РСФСР проект указа об образовании в составе Южно-сахалинской области 14 районов с выделением шести городов в областное подчинение.
От самого Косыгина я доподлинно знаю, что он изучил множество архивных и современных материалов о выдающихся мореплавателях, первопроходцах, просмотрел немало исторических и литературных источников, включая «Остров Сахалин» Чехова. Алексей Николаевич рассудил, что названия городам даются на века и они должны быть связаны с крупными историческими событиями, выдающимися личностями, прославившими Россию. Почти по каждому городу было несколько вариантов названий. Алексей Николаевич, как ему казалось, выбрал лучшие из них. Составленный им проект указа был принят без поправок.
В январе 1967 г. Косыгин побывал на Сахалине и в Южно-Сахалинске провел совещание секретарей горкомов партии края. В конце встречи кто-то из секретарей, подойдя к нему, сказал:
– Алексей Николаевич, все же надо помочь нашим городам отстроиться: ведь после войны остались одни развалюхи. А вы – крестный отец южносахалинских городов.
– Крестный отец? – не понял Косыгин.
– Ну да, конечно! Ведь мы знаем, что их названия были предложены вами…
Не могу не упомянуть еще об одном эпизоде, связанном с Косыгиным.
Алексею Николаевичу как-то стало известно, что некоторые из его заместителей не гнушаются принимать «сувениры», «опытные образцы» от представителей краев и областей, наркоматов.
