Его следы были потеряны в 1927 г. Последней достоверно известной владелицей драгоценности была балерина Веронель, эмигрировавшая в Париж. Полонский, также эмигрант, уехавший из России вместе с ней, впоследствии активно участвовал в движении Сопротивления во Франции, и ему в 1947 г., по его настоятельной просьбе, было разрешено вернуться в СССР. По его словам, он получил этот бриллиант от своей жены Веронель.
– Так что, этого Полонского задержали? – спросил я.
– Нет, но бриллиант и паспорт оставлены в скупочном пункте под предлогом установления подлинности бриллианта. А Полонскому выдана расписка. Что нам делать – выплачивать деньги или нет? Сумма-то очень и очень крупная…
Я ответил, что посоветуюсь и перезвоню.
Безусловно, в интересах государства было выгодно приобрести этот камень. Тем более, если Полонский действительно является законным владельцем драгоценности, было бы несправедливо предпринимать какие-либо действия, ущемляющие его права.
Я доложил Косыгину о звонке из Ленинграда.
– Вот что, – сказал Алексей Николаевич, – случай этот не только необычный, но и крайне интересный. Давайте-ка напишем об этом товарищу Сталину. Я позвоню Поскребышеву…
Он набрал по «вертушке» номер и кратко сообщил помощнику Сталина о существе дела.
– Это действительно интересно. Я направлю к вам фельдъегеря и доложу товарищу Сталину, – ответил тот.
Минут через десять записка была готова, и Косыгин попросил заведующего секретариатом А. К. Горчакова отправить ее.
Не прошло и часа, как меня вызвали к министру. В кабинет Алексея Николаевича я вошел одновременно с Горчаковым.
– Вам пакет от товарища Сталина, – сказал Горчаков и протянул Косыгину большой красный конверт.
На стол легла подписанная Косыгиным записка. На ней характерным сталинским почерком было написано:
«Выплатить гр. Полонскому стоимость бриллианта, определенную скупочным пунктом. И. Сталин».
Эту резолюцию я по телефону немедленно сообщил в Ленинград и для верности послал шифровку.
Фамилии Веронель и Полонского запомнились, а вот вес бриллианта и его стоимость память не сохранила…
Рассказывая о работе Косыгина в Министерстве финансов, нельзя не упомянуть о ревизии Государственного хранилища ценностей СССР (Гохрана).
Примерно в июне 1949 г. на имя Сталина поступила анонимная внешне правдивая и довольно конкретная записка, будто в 1948 г., когда министром финансов был Алексей Николаевич, в Гохране происходили крупные хищения золота и драгоценных камней.
Сталин поручил Л.3. Мехлису, министру Госконтроля СССР, организовать проверку деятельности Гохрана. К ней были привлечены сотрудники МВД, Минфина, Института цветных металлов и золота, ученые, специалисты пробирных инспекций и большая группа работников Госконтроля.
В ходе проверки были перевешены и сличены по журнальным записям и приходным ордерам все слитки золота и драгоценных металлов, все драгоценные камни и ювелирные изделия. Чтобы исключить всякие подозрения в подмене, эксперты проверили и оформили актами подлинность всех драгоценностей.
Алексей Николаевич живо интересовался как организацией проверки, так и ее результатами.
Почти четырехмесячная ревизия установила, что наличие ценностей, находившихся в Гохране, полностью соответствует учетным книгам и актам приемки, которые велись как МВД СССР, так и Министерством финансов.
Исключением было золото – его оказалось на 140 граммов меньше, что составляло ничтожную долю от общего количества хранящегося металла.
Тем не менее, Мехлис назначил специальную экспертизу. Она установила, что расхождение объясняется различной степенью влажности воздуха в помещениях, где определялся первоначальный вес слитков (во время войны Гохран находился в Свердловске), и влажностью воздуха в основных помещениях Гохрана в Москве. Кроме того, эксперты утверждали, что в процессе множественных перевозок и перекладок слитков потери металла неизбежны.
Мехлис прочитал все акты, заключения экспертизы и вынужден был согласиться, что хищений в Гохране не было, а хранение и учет поставлены образцово. Тогда он попросил Косыгина поддержать его в представлении к награждению работников Гохрана за отличное ведение дела. Через некоторое время начальник Гохрана Н.Я. Баулин был награжден орденом Ленина, вместе с ним была отмечена и большая группа работников этого ведомства.
Мне часто задавали вопрос: почему Алексей Николаевич так мало проработал в Минфине? Уже в конце декабря 1948 г. он был утвержден министром легкой промышленности СССР с освобождением от обязанностей министра финансов. Объяснение этому простое: он был неудобным министром – слишком часто возражал.
На заседаниях Президиума Совета Министров СССР, где присутствовали В.М. Молотов, Л.М. Каганович, Л.П. Берия, К.Е. Ворошилов, нередко рассматривались вопросы, требовавшие выделения из бюджета крупных средств. Алексей Николаевич часто возражал, ссылаясь на отсутствие свободных средств. Его уговаривали дать согласие, но он в большинстве случаев говорил: «Запишите в протокол, что Минфин возражает». Такой министр тем членам Президиума был не нужен.
* * *
В 1954 г. в подчинение Министерства легкой промышленности СССР, руководил которым А.Н. Косыгин, передали пищевую, мясо-молочную и рыбную отрасли. Новое ведомство нарекли Министерством промышленности товаров широкого потребления. Это было странное образование, рожденное Хрущевым в связи с ломкой системы управления народным хозяйством, и просуществовало оно недолго.
Восстанавливая исторические факты, следует вспомнить, что с 1958 г. первым заместителем Председателя Совета Министров СССР Н.С. Хрущева был секретарь ЦК КПСС Фрол Романович Козлов. Но ведал он главным образом вопросами обороны, армии, государственной безопасности, внутренних дел, правоохранительных органов.
Однако в связи со все учащающимися зарубежными визитами Хрущева, его многочисленными поездками по стране появилась настоятельная необходимость иметь в составе правительства компетентного, досконально знающего народное хозяйство человека. И вот в 1960 г. первым заместителем Председателя Совмина был назначен А. Н. Косыгин, работавший тогда Председателем Госплана СССР. По моему мнению, Никита Сергеевич, отдавая должное знаниям и опыту Косыгина, все-таки недолюбливал его, видя в нем человека, который глубже и лучше его самого разбирался в экономике.
16 октября 1964 г., после известного пленума ЦК, освободившего Хрущева от всех должностей, Алексей Николаевич был утвержден Председателем Совета Министров СССР.
Неотложные вопросы, на которых следовало сконцентрировать внимание и которыми надо было постоянно заниматься, изложены им в программном выступлении на сессии Верховного Совета СССР спустя всего несколько дней после нового назначения. Это говорит о том, что он прекрасно понимал и знал все острейшие проблемы нашей экономики и четко представлял себе план дальнейшей деятельности Совета Министров.
Как же складывался служебный день Косыгина? Обычно он начинался в девять часов с просмотра газет. Затем Алексей Николаевич принимал заведующего секретариатом (сначала это был А.К. Горчаков, а после его трагической гибели в автомобильной катастрофе – Б.Т. Бацанов) с неотложными делами, по которым он сразу давал задания аппарату, а в необходимых случаях своим заместителям, Госплану, Госснабу, министрам. Все такие поручения тщательно контролировались.
Затем к Алексею Николаевичу приходил его помощник В. Н. Соколовский с материалами Политбюро или отдельными поручениями ЦК. Как правило, предварительно решения по этим вопросам были тщательно подготовлены и согласованы с заинтересованными организациями. За исполнением их также был установлен особый контроль.
Алексей Николаевич критически оценивал практику заседаний Президиума Совета Министров. Присутствующие зампреды и докладчики-министры нередко поверхностно знали обсуждаемые вопросы, поэтому и рассмотрение их подчас проходило формально. Алексей Николаевич ввел в практику тщательное изучение материалов, представляемых на Президиум, и предварительное рассмотрение их не с начальниками отраслевых групп, а с непосредственными исполнителями – как правило, высококвалифицированными специалистами.
После ухода Алексея Николаевича из Министерства финансов наши дальнейшие служебные пути разошлись. Но именно чисто служебные, ибо хорошие, доверительные человеческие отношения у нас сохранились до конца его дней. Мы довольно часто виделись на заседаниях Совмина, я нередко бывал у него дома, на даче.
С 1953 г. моя работа была связана с промышленностью строительных материалов. Личное общение с Алексеем Николаевичем мне во многом облегчало решение тех или иных проблем. Надо сказать, что Косыгин интересовался этой отраслью и неплохо знал ее – перед войной, как заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров, он вплотную занимался ею. Особое внимание он уделял развитию производства цемента как основы основ любого строительства.
