— То молоко скислит, то занавески в косы заплетет… А то и вовсе — хозяину в башмаки нагадит. За двоих, гад, старается, только и успевай за ним прибирать.
— Прибирать? Это еще зачем? Вы же с конюшим духи места! Вам по природе своей зловредной положено вредить хозяевам, чтобы они вас умасливали и щедрые дары на откуп несли.
— Этот принесет, как же, дождешься. Ему проще собаку на меня стравить или святой водой углы окропить, чтобы проказничать не повадно было. Не те нынче времена, ой не те… Все вокруг ученые стали, нашего брата всяк обидеть норовит. Если порядка в доме не будет, то спрос с кого? С меня, вестимо! Уйти, сам понимаешь, не могу, спрятаться тоже — конюший живо хозяина на меня выведет, подхалим усатый.
— В общем, воюете с конюшим, значит. И хозяин тебя почем зря гоняет, — с напускной задумчивостью пробормотал я.
Домовой молча кивнул и шмыгнул носом. Потом снова почесался и деловито спросил:
— Так ты пришьешь моего хозяина?
— С чего это ты взял?
— Ну… Этот сказал… Который банник.
— Тааак. Во-первых, никто никого убивать не србирается. А во-вторых, нечего слушать всяких… — домашний дух заметно приуныл и обиженно засопел, — но жизнь и здоровье ему подпорчу. Разумеется, если ты нам поможешь, — закончил я.
— Нурф поможет! Нурф все сделает! — часто закивал тот.
Впрочем, я и не сомневался, что домовой согласится. Духи места и так чрезвычайно злопамятны и мстительны, а если его и впрямь так донимает конюший с молчаливого согласия хозяина, то я просто уверен, что ни одна чашка чая или миска супа в этом доме не обходится без смачного плевка домового. Который, между прочим, тоже вещь далеко не безобидная.
— В общем так. Для начала расскажи, кто сейчас в доме, и бывает ли такое, чтобы там никого не оставалось? Например ночью?
— Дома-то? Лекарь сейчас там, он за кобылой доглядает — та ногу подвернула…
— Погоди! Так он что, за лошадьми ухаживает?
— А за кем еще этому коновалу смотреть? Не за Мартой же, хотя та девка ладная, круглозадая, — глазки духа маслянисто заблестели.
И он начал рассказывать. Про мерзкого лекаря, у которого всегда с собой была чесночная настойка. И ведь знает же, проклятущий, что домовые ее на дух не переносят! И про кухарку Марту, которая приходила дважды в день, чтобы приготовить завтрак и ужин, и присмотреть за кроликами. Брызгая слюной, Нурф рассказывал про слугу дворецкого, который оказался зомби. И не простым, а потомственным дворецким из древнего лакейского рода, все тридцать поколений которого были исключительно дворецкими при каких-нибудь родовитых господах! Вышколенный слуга ни малейшего внимания не обращал на проказы шаловливого духа, а вредительские чары домового на него не действовали — живой мертвец, он всюду мертвец, будь он хоть дворецкий, хоть армейский генерал.
Я слушал его внимательно, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Что-то мне показалось странным, и я попросил Нурфа повторить свой рассказ.
— Эй, человек, ты что — не слушал меня? — обиделся тот, — Я ж тебе говорю, Марта, она родом из-под Стальных Гор. У них там девки знаешь какие? Ух! Кровь с кровью! А какие у нее фоооормы, — домовой закатил глаза и попытался изобразить руками что-то круглое и большое, — видал бы ты, как он нагибается, чтобы кролика из клетки вытащить…
— Стоп! Какие еще кролики? Зачем ей кролики?
— Как зачем? На харчи… Хозяин специально их откуда-то привез, особой питательной породы. «Идут вкусно, да только не в пузо», — говорит он. Больно уж следит за весом своим. Лишнего не ест, хмельного не пьет…
— Ну конечно, — ухмыльнулся я, — а кто тут перегаром на меня дышал, аки зеленый змий во плоти?
— Так это я у лекаря стащил, — отмахнулся домовой, расплываясь у меня в глазах и растворяясь в воздухе. Похоже, заканчивалось действие наговора, позволяющего видеть незримое.
— И как часто он ест кроликов?
— На завтрак половинку непременно, и на ужин цельного. Каждый день их лопает. И больше никакого мяса или рыбы, одни только фрукты да овощи, словно и сам — кролик. Тьфу, мерзость!
— Так-так. Говоришь, они у него специальные какие-то? И чем же хозяин их кормит?
— Там за домом садок у него есть, в том садку растет травка особая. Ничем не пахнет, на вкус — ну трава травой, только кислая, — поморщился Нурф.
— Ясно. Только этой травой, больше ничего?
— Пробовал я им как-то краюху хлеба дать, так хозяин меня на конюшне запер на всю ночь. Конюший мне половину бороды тогда лошадям в гриву заплел, — пожаловался домовой. Эй, а ты чего скалишься? Ничего смешного в этом нету! Твои бы волосья, да в коский хвост вплести, ой посмотрел бы я, как ты за конем вприсядку бегать будешь!
Но я его уже не слушал. А улыбался, потому что только что нашел ответ на вопрос, который меня мучил больше всего…
* * *
Расплывчатое пятно солнечного диска, едва заметное сквозь Туманный Слой, начало клониться к закату, удлиняя многочисленны тени…
— Давай! — я махнул рукой баннику, и тот рванул в сторону конюшни.
Видеть я его не мог — берег силы, — но зато почувствовал дуновение ветра. Скрипнули ворота, приоткрывшись едва-едва, но для шаловливого духа достаточно и этого.
Домовой был уже настороже, и едва ворота закрылись, вступил в игру. Где-то в доме раздался истошный женский вопль. А потом еще один, и вторящий ему мужской крик, полный ужаса. Входная дверь дома любезно приоткрылась, словно приглашая меня в гости. Впрочем, именно так оно и было.
Я быстро нашептал себе «ведьмин глаз», выскочил из-за кустов и, быстро перебежав через улицу, буквально влетел в распахнутую дверь. Внутри дома я был впервые, но прекрасно знал где что находится, благодаря подробному описанию, полученному от Нурфа. Итак, сначала вторая дверь налево, а потом в конец коридора и направо…
Пробегая мимо кухни, я не удержался от соблазна заглянуть в приоткрытую дверь. Судя по звукам, там было довольно весело. И это еще мягко сказано! Прямо на столе, забравшись на него с ногами, стояла и истошно орала молодая полноватая женщина. Формы ее и впрямь были довольно округлыми, но совсем не в тех пропорциях и недалеко не всегда в тех местах, чтобы пускать слюну. Вокруг стола неуклюже ковылял сгорбленный зомби в наряде лакея, довольно бодро — для ожившего мертвеца, конечно — размахивающий веником, которым он пытался поразить огромную черную крысу, улепетывавшую от него со всех лап.
Следом за лекарем — а это был именно он — бегал и улюлюкал домовой с кухонными ножами в каждой руке, обеспечивая себе алиби. В общем, увлекательное занятие на ближайшие минут десять было этим троим обеспечено. Надеюсь, что Йорхш отвлекал конюшего не менее эффективно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
