– Знаешь, что ты сделал, идиот? – закричала в отчаянии девушка. – Знаешь, что будет, если Витанис попадет не в те руки? Я вернусь, и только попробуй попасться мне на глаза!
С этими словами она выбежала из комнаты на балкон, вскочила на перила и ласточкой грациозно нырнула вниз с восьмого этажа прямо в море. Я выскочил следом, тяжело дыша, и долго вглядывался в темную воду, с ужасом ища среди волн золотые кудри Селесты.
Все было напрасно, девушка не выныривала. Неужели в этой сомнительной Академии Эргов не учат плавать? А как же все ее супер-способности и сила?
– Феликс, ты это видел? – донесся старушечий голос сверху. – Сиганула прямо в море!
О, сейчас мне было настолько по барабану, что подумают обо мне соседи. Я был не в настроении объяснять, почему из моего окна вылетают ножи и красивые девушки. Весь мир, словно экран цветного кинотеатра, погас и отошел на второй план.
– Они не тронут мою сестру! – рычал я себе под нос. – Я им покажу игру! Сволочи!
С этими словами я стиснул зубы и решил доставить высшим эргам столько проблем, сколько ни один смертный не смог создать за всю человеческую историю. Только в тот момент я совсем не думал, что великие боги совсем не любят проигрывать.
Глава 6. Ангелы и Демоны
Первым делом я нашел свой телефон и буквально подпрыгнул от удивления. Пять пропущенных вызовов и аж одиннадцать новых смс. Ну-ну! Как-никак я выиграл международный конкурс, а с победителями все хотят дружить. Особенно если до этого не узнавали на улице и отворачивались при встрече. Я поступил вполне разумно и обдуманно: выделил все непрочитанные смски вместе с пропущенными звонками и просто удалил одним нажатием. Все равно нет времени отвечать, да и к тому же тут дикий роуминг.
После этого я по памяти набрал самый родной номер на свете.
– Мам? – тихо спросил я, едва закончились длинные гудки. – Как вы там?
– Леня! Слава Богу! – ответил взволнованный женский голос. – Мы… у Насти ангина, температура не спадает. Вызывали врача. Как ты сам?
– Выиграл все, что мог, – быстро ответил я, не вдаваясь в подробности, вопросы задавать было бессмысленно; мои самые худшие опасения подтвердились, – береги сестру. Скажи ей… скажи, что я люблю ее, и когда снова буду дома, то мы непременно пойдем в зоопарк. Мне пора, мам. Целую.
Я повесил трубку, кусая губы, слезы навернулись на мои глаза, и, быстрее, чем я успел сообразить, что происходит, соленые ручьи побежали по щекам. Но я не должен плакать, Настя пока жива, и у меня есть время. Может быть, Селеста благополучно потеряла свой клинок. Кто знает, может быть, эта блондинка сама уже у ворот царства Аида? Черт, и откуда только эта музыка?
Я прислушался, затаив дыхание: где-то совсем рядом, словно внутри моей больной головы, плакала скрипка. Прекрасная печальная мелодия жгла мое сердце; грудь разрывало от боли, на глаза наворачивались соленые слезы. Я плакал в такт грустным нотам, кусая в кровь разбитые губы и задыхаясь от собственной беспомощности. Из коридора доносилось шарканье ног, всхлипывания и ворчание. Кажется, я был не один, кто рыдал под тихий стон скрипки.
Раздираемый печалью и любопытством, я выглянул в коридор: народ со слезами на глазах и смертельной тоской на лицах толпился возле номера, что был от моего всего через три двери. Кажется, Андреа Лепрэнто, наш грустный скрипач, живет именно там!
В его дверь уже стучали несколько раз, но безрезультатно, с той стороны ответом была лишь прекрасная мелодия, разрывающая тоской сердца собравшихся. Нет, просто невозможно терпеть! Мои щеки не успевали высохнуть, а глаза постоянно застилала мутная пелена слез.
Слепой и разбитый, я вернулся в свой номер, нащупал в дорожном рюкзаке старые наушники и нацепил их, не разматывая. Не помогло! Тогда я кое-как воткнул их в телефон и врубил на всю громкость первую же песню. Пусть я оглохну, но больше из моих глаз не выпадет ни одной слезинки. Трек оказался весьма позитивным и даже неплохо сочетался с тоскливыми звуками скрипки на заднем фоне.
Я выскочил на балкон и, не обращая внимания на возмущенные крики жильцов сверху по поводу моей низкой культуры и отсутствия воспитания, принялся перелезать к соседям слева. Надо остановить этого скрипача, пока у меня не сел телефон!
Но сначала был остановлен я сам. Крикливой бочкообразной мадам, которая оказалась моей ближайшей соседкой. И после того, как я, кряхтя и фыркая, без приглашения влез на ее балкон, пожилая дама сразу забилась в истерике под звуки скрипки. У ее ног звонко скулил пушистый белый пудель, тот самый, что ранее не без моего прямого участия скинул в бассейн тележку с мороженым. Тогда было весело и очень громко. Но, конечно же, не так громко, как стало сейчас.
– Хам! Наглец! – кричала дама на английском, при этом визжала по-французски и шипела по-испански, на ней были лишь розовый домашний халат и разноцветные бигуди. – Полиция! Полиция-я-я! Снежок, фас!
С последними словами она швырнула в меня подушкой, которая благополучно просвистела в море. Я, не желая следовать за ней, решил, что пора действовать. И как только дама снова замахнулась зонтиком, я поднял свой старенький мобильник и притворился, будто делаю самое неприличное фото в истории.
О, столько визгов и проклятий не слышал в своей жизни ни один круизный лайнер. Мадам, красная, как помидор, с выпученными, как сливы, серо-голубыми глазами, пулей влетела в свой номер, захлопнула за собой балконную дверь и с грохотом задернула жалюзи. Отлично! Путь свободен! Хорошо хоть в обморок не свалилась!
Но не все было так гладко: ее сумасшедший пудель остался на улице, бегая кругами с поджатым хвостом и громко тявкая. В самый ответственный момент, когда я уже почти благополучно перелез на следующий балкон, расчудесная собачонка, отчаянно взвизгнув, впилась острыми зубками прямо в правый рукав моего дорогого костюма. К счастью, пудель прокусил только ткань, и, слегка поцарапав кожу, повис на моей руке. Сначала я твердо решил стряхнуть его в море, но затем жалость взяла верх над местью, и я стряхнул пса на соседний балкон. Там никого не оказалось, и пудель, зажав хвост между задними лапами и отчаянно скуля, прошмыгнул в открытую дверь. Тут же донесся звон битой посуды и радостные детские крики.
Как сложились их дальнейшие приключения, мне неизвестно, поскольку я тут же отправился на третий балкон. Именно из его приоткрытой двери доносился печальный плач скрипки.
Далеко на горизонте вспыхнула огненная полоса заката, окрашивая небо, волны и меня в мистический багровый цвет. Полный штиль, словно недолгое затишье перед бурей, предвещал драму и в море, и на корабле. Медленно и осторожно, словно ночной грабитель, я направился к балконной двери, постоянно боясь, что меня выдаст бешено колотящееся сердце. А что, если там вся семья? Вдруг они вооружены? В темном зале ресторана выстрелы звучали чаще, чем грохот стульев и вопли. А вдруг меня схватят и тут же потащат в полицию?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
