сейчас, по сути, решается ее судьба.
– Мы можем позвонить ей домой, – предложила Евгения, но Павлов, взглянув на часы, сказал:
– Нет. Я поеду в школу, сейчас как раз должны закончиться уроки.
– Хорошо. Пожалуйста, держи меня в курсе, – попросила женщина, которой передалась тревога адвоката. – Как бы чего не случилось!
Охранник школы без лишних разговоров пропустил Артема в школу, когда тот показал адвокатское удостоверение и сообщил о причине визита. В этот момент прозвенел звонок, из кабинетов гурьбой вывалились ученики, быстро заполнив коридоры.
Поднявшись на третий этаж, Павлов услышал возбужденные голоса и шум борьбы и ускорил шаг. Спустя пару секунд он увидел дерущихся подростков, в одном из которых он сразу узнал Олега. Он оборонялся, с трудом отбиваясь от напирающего школьника. Крепкий, не по годам развитый смуглый парень с коротко остриженной головой наносил жесткие удары Олегу. И глядя на него, Павлов ничуть не сомневался, что перед ним именно тот самый Мансур.
В глазах Мирзоева искрились животная ненависть и азарт охотника, учуявшего, что жертва ранена. Он бил профессионально, прикрывая локтями корпус, и каждый его удар практически настигал цель – из носа Олега уже струилась кровь.
– А ну стоп! – гаркнул Павлов и не без труда вклинился между дерущимися. – Брейк!
Мансур отступил назад и недобро прищурился.
– А ты кто такой? – задиристо спросил он. Было видно, что так просто Мирзоев сдаваться не намерен, его натренированное тело напоминало тугую пружину, готовую к новому смертоносному броску.
– Здрасьте, – сказал Олег, тяжело дыша. Рукавом рубашки он вытер кровь и смахнул с лица потные волосы, прилипшие ко лбу.
– Они просто тренируются, – сказал кто-то из учеников, но тут же умолк.
– Меня зовут Артемий Андреевич, я адвокат, – сказал Павлов, в упор глядя на Мансура. В пронзительных черных глазах юноши промелькнуло нечто похожее на понимание, затем его губы растянулись в хищном оскале:
– Ну и что? Кого собрался тут защищать, адвокат? Здесь наша школа, и мы все сами решаем, без посторонней помощи!
Он сделал в воздухе несколько резких движений и угрожающе добавил:
– Хочешь попробовать?
Артем покачал головой:
– Школа не место для выяснения отношений с помощью кулачных боев. Это раз. Во-вторых, не «тыкай» незнакомому человеку, который, к слову, старше тебя втрое. Разве твои родители не учили тебя этому?
– Ну и ты мне не «тыкай»! – дерзко парировал Мансур.
– Что ж, принято. Будем придерживаться официального стиля. Вас зовут Мансур Мирзоев? – задал вопрос Артем.
Парень опустил руки, исподлобья глядя на адвоката.
– С какой целью интересуетесь? – спросил он.
Собравшиеся вокруг ученики засмеялись, но смех быстро прекратился. Павлов смотрел прямо в глаза подростку.
– Да, это Мансур, – подала голос Анжела. Она переводила любопытный взгляд с адвоката на подарок Лены. Запечатанный конверт с бантом валялся на полу, истоптанный десятком ног.
– Я не собираюсь читать вам нравоучения, – заговорил Павлов, не сводя с Мансура пристального взора. – Похоже, это уже слишком поздно. Но раз уж вокруг собрались все ваши одноклассники, то позвольте мне сделать небольшое заявление. Мансур Нарбекович, с сегодняшнего утра вы являетесь подозреваемым в уголовном деле по факту изнасилования Стешковой Елены. Статья, по которой вы привлекаетесь к уголовной ответственности, предусматривает до десяти лет лишения свободы. Сто тридцать первая, часть вторая. Как говорится, можете сами загуглить – и убедитесь лично.
В коридоре повисла гробовая тишина. Живой круг из школьников, жадно наблюдавший за происходящим, как-то сам собой смялся, сместившись в сторону, оставив Мансура в полном одиночестве. Теперь на него смотрели с суеверным страхом, как на приговоренного.
– Да это ведь адвокат Павлов! – воскликнул один из учеников, рыжеволосый парень с круглыми очками. – Я вас в новостях видел!
– Это все ерунда, – бросил Мансур. И хотя его голос звучал беспечно, в нем проскальзывали нотки беспокойства.
Артем холодно улыбнулся.
– Увы, нет. Пора держать ответ за свои поступки, Мансур Нарбекович.
Лицо Мирзоева перекосилось, и он, раздраженно подхватив свой рюкзак, выкрикнул:
– Вы мне ничего не сделаете! Понятно?!
Он уже направился было к лестнице, но, будто вспомнив о чем-то, повернулся к Олегу:
– Мы с тобой так и не договорили.
– В любое время, – спокойно ответил Олег.
– А вы все бараны! – с презрением сплюнул Мансур. – Стойте в своем стойле!
– Капец тебе, Мансур, – сказал кто-то очень тихо, но тот уже скрылся из вида.
Артем шагнул к Олегу:
– Где Лена?
Тот с растерянным видом переступил ногами.
– Артемий Андреевич, я видел ее утром, – сказал юноша. – Я чуть опоздал и встретил ее в гардеробе. Она была вся в слезах, и я не смог остановить ее. Только потом узнал, что ее… – Он вздохнул, гневно взглянув в сторону одноклассников. – В общем, ее затравили. И все из-за этого подлеца Мирзоева.
– Затравили? – переспросил Павлов, меняясь в лице.
– Да. Это все Мансур подстроил. Он подкинул в ее сумку презервативы, а потом спровоцировал ее на скандал и при всех вытряхнул эту сумку… Потом он распустил слух по всей школе, что Лена проститутка, вплоть до младших классов… К сожалению, я это узнал только сейчас. Поэтому мы и сцепились с ним…
Павлов молча поднял с пола конверт. Бант развязался, глянцевая бумага уже кое-где порвалась, из прорехи торчал уголок рамки. Адвокат медленно вытащил из обрывков упаковки небольшую картину, выполненную маслом.
Буря в море.
И хотя стекло в рамке было покрыто паутиной трещин, Павлов был поражен, насколько тщательно и точно были выполнены малейшие детали в изображении. Глядя на эту картину, он буквально воочию видел, как старалась Лена, передавая на холст свои эмоции и чувства.
– Это мое, – неожиданно сказала Анжела, подойдя к Павлову. – Дайте, пожалуйста. Это мне Лена на день рождения подарила.
– Если бы я не пришел, твоим подарком вы так и играли бы в футбол, – тихо сказал Павлов. – Зачем вы пошли на поводу Мансура? Лена ведь твоя подруга!
– Извините. Мы… то есть она… – начала Анжела, но, так и не договорив, всхлипнула и, выхватив у Артема картину, убежала прочь.
Павлов быстрым шагом направился к выходу.
– Вы куда? – спохватился Олег.
– Домой к Лене.
Не мешкая, парень кинулся следом:
– Я с вами!
Через двадцать минут они были у подъезда, где жила девушка.
– Я знаю код, погодите, – сказал Олег, нажимая на цифры. Пару раз он сбивался и, закусив губу, пробовал снова. Наконец домофон издал долгожданное гудение, и Павлов рванул дверь на себя. Он буквально взлетел на четвертый этаж и впечатал палец в кнопку звонка. Потянулись тягучие секунды ожидания.
Заметив похабную надпись рядом со звонком, Артем поджал губы.
Мир подростков жесток, и с этим ничего не поделаешь.
– Она могла не пойти домой, – неуверенно предположил Олег, поглядывая в сторону улицы, но Павлов замотал головой.
– Нет. Даже раненый зверь стремится в свою берлогу. После травли любой человек отправится туда, где безопасно. А собственное жилье – самое безопасное место.
Олег подумал, что это резонно.
Дверь никто не открывал, и Артем спросил:
– У тебя есть телефон ее бабушки?
– Нет. Но…
– Что?
– Может, вызвать слесаря? Чтобы взломать дверь? – предложил парень.
– Дверь будут ломать, если есть явные признаки, что внутри совершено преступление. У нас таких оснований нет. С другой стороны, находящий внутри человек может быть в опасности. Так что…
Павлов уже достал телефон, как вдруг за дверью послышался шорох.
– Кто? Кто там? – раздался скрипучий старушечий голос.
– Это Олег, здрасьте, Зинаида Сергеевна! – громко протараторил Олег. – Откройте, пожалуйста!
Щелкнул замок, и наконец дверь распахнулась. Зевая, пожилая женщина недоуменно таращилась на школьника, затем перевела взгляд на Павлова:
– Что случилось?
– Где Лена? – вместо приветствия спросил Артем и, пока Зинаида Сергеевна сонно моргала, чуть ли не бегом прошел вглубь квартиры.
– Она, вроде, в ванной, – донеслось ему в спину, и адвокат ринулся прямо по коридору. В ванной горел свет.
Он подергал дверную ручку и громко спросил:
– Лена?
Ответом был едва слышный всхлип. Затем что-то булькнуло, как будто в воду уронили кусок мыла.
Медлить больше было нельзя, и Павлов, отойдя на пару метров, бросился плечом на дверь. Хрустнула дверная коробка, один наличник оторвался и повис, болтаясь как сломанная ветка.
