лес, всё ещё стояла перед глазами. Дети жались к взрослым, некоторые еле слышно всхлипывали, вспоминая погибших родителей. Даже Игорь Викторович и тётя Клара притихли, забившись в дальнюю часть поляны.
Небольшой участок, огороженный плотной стеной из лиан и деревьев, стал нашим временным убежищем. В центре развели костёр, используя сухие ветки, которые собрали смельчаки. Они во главе с Вишневским ходили на вылазку, подстрелили пару каких-то птиц и натаскали сушняка.
Баба Нюра, как всегда, взявшая на себя заботу о пропитании, принялась ощипывать жирных птах.
Воду доставали из местных деревьев.
Я смотрела на всё это блуждающим взором. Мне было так плохо, как давно не было! А проглоченная жаропонижающая таблетка не спешила облегчить мои страдания.
А когда всё же полегчало, меня заставили сделать несколько глотков свежего мясного бульона, после чего дедушка расстелил плед и помог мне на нём устроиться, вскоре я забылась тревожным сном.
Жар снова поднялся к вечеру. А вместе с ним навалилась чудовищная головная боль: застучало в висках, закололо в центре лба.
– Доченька, выпей-ка, – мама бережно приподняла меня за плечи, подложив что-то мне под голову. Прижала к моим губам кружку. Я жадно припала к живительной влаге, немного горькой на вкус. – А теперь таблеточку. Да, вот так, вот и умница.
Выпив лекарство, я бессильно откинулась на тюк и прикрыла свинцовые, горящие огнём веки.
– Как думаешь, что у Дианы? – послышался голос мамы, ей ответил, кажется, наш педиатр, Геннадий Петрович.
Дальше их беседа стала тише, а я, не став прислушиваться, опять уснула.
… В лунном свете её чешуя переливалась всеми оттенками ночи: от глубокого антрацита до мерцающего серебра.
Огромное тело, толщиной с вековой дуб, медленно поднималось из темноты, извиваясь в гипнотическом танце. Каждое движение было наполнено грацией хищника, знающего свою силу.
Кольца змеи плавно перетекали одно в другое, создавая причудливые узоры. Каари двигалась с завораживающей неторопливостью. Янтарные глаза с вертикальными зрачками светились мудростью и беспощадностью к тем, кто вздумает ей навредить. Раздвоенный язык то и дело показывался между массивных челюстей, словно пробуя воздух на вкус.
"Приведи их ко мне. С-славный выйдет обед", – раздалось в моей голове.
"Они по дороге перебьют нас всех", – возразила я.
"Пос-старайся выш-шить. Ос-стальные меня не волнуют. Мне нуш-шна только ты одна. Моя дочь долш-шна появитьс-ся на с-свет рядом с Ас-саи Видикой, ес-сли она свяш-шет с-свою ш-шизнь с-с твоей, то моей малютке не будет равных на этой с-семле!"
"Выш-шиви, Видика… Выш-шиви!"
Её голос становился всё тише и вскоре исчез, и я не успела спросить, кто такие Ассаи Видики и почему я стала одной из них?
Очнулась от того, что вдруг полегчало. Вот р-раз! И как по щелчку пальцев тиски, давившие на грудь и голову исчезли. Открыла глаза. Первым делом увидела небольшой костёр в центре поляны. До меня донеслись приглушённые голоса людей, сидевших вокруг него, и звуки ночного леса. Матушка вместе с Елизаветой Эриковной оказались неподалёку от меня.
– Ма, – позвала я, и она тут же ко мне повернулась.
– Дочка, как ты? – прохладная мамина ладонь легла на мой лоб. – Кажется, жар спал?
– Да, мне лучше. Только пить хочу, во рту будто пустыня.
– Сейчас-сейчас, – засуетилась Елизавета Эриковна, вынула из сумки полторашку и подала маме.
Я самостоятельно села, и буквально присосалась к горлышку. Боже! Нет ничего вкуснее воды! Даже если она тёплая и несколько специфичная на вкус.
– Гориллы приходили? – утолив жажду, первым делом спросила я.
– Да. Бродят вокруг, – кивнула мама, глаза её наполнились тревогой. – Но не нападают. И это, знаешь, отчего-то напрягает ещё больше. Давит. У меня так никаких нервов не хватит.
– Пусть бродят и не нападают до самого Нгосини. А как только мы доберёмся до города, им несдобровать…
Глава 13
– Дядя Стёпа, можно вас на пару слов? – позвала я Вишневского, тот тут же подошёл ко мне. – Давайте отойдём? – кивнула я на маму и дедушку, которые ждали нас в дальней части облюбованной поляны.
– Диана, что-то случилось? Тебе снова плохо? – нахмурился бывший военный, идя рядом со мной.
– Нет, всё в порядке, немного кружится голова, но, думаю, к завтрашнему утру всё пройдёт, – ответила я. – Вот, что я вам троим хотела рассказать, – я замолчала, подбирая слова, – в общем, во сне я видела кое-что. Точнее, пока была в беспамятстве.
– Змеюку ту? – догадался дедуля. – Чего ей от тебя надоть? Неспроста она тебя донимает, ох неспроста.
– Давайте сядем, – вздохнула я и первая опустилась на землю. Остальные, чуть помявшись, последовали моему примеру. – Прежде чем поделиться информацией с другими, хотела первым делом посоветоваться с вами.
– Мы слушаем, Дианочка, – кивнула мама, насупив брови.
– Мне многое открылось в видениях. Этот мир… У него свои законы, и нам нужно их понимать, чтобы выжить. Для начала не все звери здесь говорящие. Большинство из них – обыкновенные животные, такие же, как на Земле, разве что отличаются размерами и окрасом. Но меньшая часть обладает неким интеллектом. Его (интеллекта) развитие зависит от нескольких факторов, основной – связь с разумным, например, с человеком. Эта связь устанавливается, когда зверь ещё детёныш.
– Получается, у той гориллы, с которой ты беседовала, есть хозяин?
– Да, у этого примата когда-то был хозяин. Возможно, ведок – мужчина, а может, и видика – женщина. Но сейчас этот монстр совершенно свободен. Выходит, что-то случилось с его всадником. В итоге он (монстр) стал вожаком дикой стаи себе подобных.
– То есть те обезьяны не смогут тебе что-то "сказать", только вожак? – уточнила мама.
– Да. Их главарь может общаться со мной на понятном мне языке, это умение он освоил будучи связанным со своим всадником.
– Любопытно, – мама прищурилась, размышляя. Как человек науки ей явно хотелось узнать больше, провести исследования, но пока такой возможности у неё не было. – Буду наблюдать и делать выводы.
– Что там насчёт твоих видений? – спросил дедушка. – Эта змеюка ведь
