– Мне двадцать дв… – сама не зная почему, влезла в разговор фея, но ее бесцеремонно перебили.
– Так и хорошо, что несовершеннолетняя! Дар до конца не оформился, значит, может сюрпризы выдавать, – сказала Милалика, и Ада поняла наконец, о каком именно совершеннолетии идет речь. Не о человеческом, а о магическом, связанном с окончательным формированием метки Эраша.
– Я детей не эксплуатирую.
– А за два сундука эксплуатируешь? – прищурилась тетка.
– А пусть сначала найдет два, – ехидно ответила статуя и хитро подмигнула Аделаиде алым глазом.
– У тебя же недобор игроков, Дух Тритэры, – пошла в наступление брюнетка, размахивая листом бумаги. – Маркус Ма-Нидрус не приехал, и место его до сих пор пустует. Чего ты ждешь? Если магистр не явился раньше, значит, либо передумал, либо… земля ему пухом! Давай заключим договор с девочкой – и дело с концом.
– Два сундука – и заключим. Если она такая… с сюрпризами, как ты говоришь, то отыграет их на первом же уровне и еще два сверху получит.
– Да она в моем заведении больше заработает, чем в твоей игре! – отмахнулась Милалика, а фея искренне ужаснулась такой перспективе, но промолчала.
– Пусть зарабатывает, – флегматично отозвалась горгулья. – Или два сундука, или… идите вон, не мешайте отдыхать. – При последних словах сияние глаз стало затухать, и сквозь красную пелену проступили очертания высеченных в камне зрачков.
Фея прекрасно понимала, что ни двух, ни одного, ни даже десятой части проклятого сундука золота ей не найти, а потому решила, что идея с игрой, вопреки уверениям Нира, с треском провалилась. Как вдруг услышала обреченное:
– Ну два так два! Завтра в полночь получишь. Вот договор. – Женщина сунула слегка помятую бумажку под нос оживившейся статуе. – Подписывай, Дух Тритэры.
– Пусть сначала она впишет свое имя, – потребовала горгулья и, кашлянув, выплюнула из полуоткрытой пасти острое перо. – Кровью, девочка, кровью, – с иронией добавила она, глядя, как нерешительно Ада вертит перо в руке.
– Но у меня нет… О-о-ой! – взвыла от боли девушка.
– Что такое? – заинтересовалась горгулья.
– Комар укусил, – улыбаясь в тридцать три зуба, пояснила Милалика.
– Комар? – Статуя явно удивилась.
– Э-э-э… да. – Адель тоже попыталась выдавить из себя улыбку, но получилось плохо. – Большой комар, – прошептала она еле слышно и хмуро посмотрела на туфлю сорок третьего размера, которая все еще давила на ее носок.
Непрозрачный намек спутницы фея поняла прекрасно. И, решив, что мадам знает, что делает, бегло прочла договор, после чего вписала свое имя в пустую графу. К одному официальному долгу добавился еще и неофициальный. Ощущение, что она тонет в болотной трясине, росло и крепло, но вместо обоснованной в такой ситуации паники в Адель зарождалось какое-то странное спокойствие с легким налетом бесшабашности.
А… Бог не выдаст, свинья не съест! Как-нибудь, да разрешится все. Зато теперь у нее есть шанс выиграть целых четыре сундука золота. А этого вполне хватит на погашение всех долгов, и даже лишнее останется.
Дальнейшие события происходили как во сне. Ядовито-зеленое дыхание полностью ожившей статуи обдало холодом лицо блондинки, когда горгулья легко спрыгнула вниз и, глядя в упор на Адель, проговорила:
– Участие подтверждаю. – Затем сцапала листок с кровавым росчерком и, дунув на него, поставила таким образом свою закорючку. Не красную и даже не черную, а такую же зеленую, как и тот пар, что шел у нее изо рта. Проглотив обоюдно подписанную бумагу, существо рыгнуло, довольно рыкнуло и наконец заявило: – Иди выбирай маску, Аделаида Ванн Грэниус. Завтра в полночь ты должна явиться сюда с входной платой и в костюме, соответствующем правилам Тритэры. Удачи, фея.
Сказав все это, Дух Игры вернулся на свой каменный насест и замер, опять превратившись в статую. Алые глаза потухли, зеленый туман рассеялся, и в старом саду вновь повисла колдовская тишина.
– Пошли! – потирая пухлые ручки, скомандовала Милалика.
– Куда? – спросила девушка, все еще пребывая под впечатлением от последней сцены.
– В беседку, конечно. Там не занятые еще «образы» лежат. Выберешь себе по вкусу. Идем-идем, нечего прохлаждаться. До начала Тритэры осталось чуть меньше суток, а тебе подготовиться надо, да и отдохнуть не помешает, – окинув бледную волшебницу взглядом, добавила она. – Куда только Некрос смотрит? Совсем девку довел…
– К-кто смотрит? – очнулась фея.
– Друг твой, кто ж еще?
– Тот, который меня сюда привез? – подозрительно-спокойно уточнила Адель.
– Слушай, детка, – ухмыльнулась хозяйка заведения, – я всех твоих приятелей знать не обязана, а одного нашего общего знакомого, который попросил устроить тебя на Тритэру вместо его прежнего протеже, зовут Некрос. Не думаю, что это настоящее имя темного, но лично мне и моим друзьям он представлялся так.
– Ннн-некрос, – скрипнув зубами, повторила фея. – Ладно. А что за маски?
– Давай посмотрим, – с какой-то детской радостью на круглом лице предложила женщина. – Коробка открывается только для игроков. Это так интересно, так… – Брюнетка хлопнула в ладоши от переполнявших ее чувств и, схватив девушку за руку, потащила внутрь старой беседки.
«Коробкой» оказался круглый колодец с каменной плитой сверху. И если бы эта самая плита не парила в полуметре от него, женщины вряд ли смогли сдвинуть ее с места. Внутри неглубокого колодца лежало несколько масок, олицетворявших зверей.
– Выбери эту, – ткнула пальцем Милалика, указав на что-то черное в синих перьях. – Такая прелесть! Сама б взяла, если б играла. Бери ее, ну же? Будешь вельяминой[17], – шепотом просветила она.
– Нет, ссспасибо, – так же шепотом отказалась Адель, изучая маски.
Маскарадные атрибуты не имели ни лент, ни шнурков, ни даже ручек, за которые их можно было бы держать, поэтому девушка решила спросить, как именно их носят. Ответ поверг фею в очередной шок. Оказалось, что маски, поднесенные к лицу игрока, сливаются с ним и создают иллюзию звериной головы. Узнать кого-то в таком оригинальном камуфляже практически невозможно.
– А что будет, если я проиграю на первом уровне? – задумчиво разглядывая маску белой кошечки, поинтересовалась Ада.
– Да ничего особенного, – пожала плечами Милалика. – Вернешь мне два сундука золота, которые я за тебя на игру ставлю, и пойдешь с миром.
Фея даже не удивилась, лишь улыбнулась грустной улыбкой мученицы.
– А если у меня… мм… не окажется денег?
– Тогда отработаешь, – легко согласилась на этот вариант тетка. – Год неофициального рабства за каждый сундук. Эх, чую, как мои завсегдатаи передерутся за твою хрупкую невинность, – хрюкнула она от смеха и в очередной раз хлопнула блондинку по плечу. – Да не трусь ты, цыпленочек. Я пошутила. У тебя же покровитель есть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
