Взрыв был громкий, как раскат грома, и ослепительно-яркий. Словно цветок, распустившийся на черном бархате ночи… Кроваво-красный бутон смерти, упавший туда, где находилось ее имение. Побледневшая фея в мгновение ока растеряла всю свою сонливость. «Стегнув» застывшего Арчибальда ментальной плетью, девушка направилась к медленно таявшему зареву чужеродного колдовства. Сначала она решила, что хозяин Черной реки совсем взбесился и решил уничтожить неподкупную фею вместе с домом. Затем пришла мысль о кознях «любимой» семьи, и только потом мелькнуло воспоминание о незнакомом экипаже, который держал путь мимо ее земель.
Убедившись, что взорвался не родной дом, а чужая карета, Адель, к своему стыду, испытала чувство, близкое к радости. Когда она добралась до места катастрофы, о той напоминал лишь тускло светящийся налет на камнях да повышенная температура воздуха. Капли дождя смывали следы преступления, совершенного под покровом ночи. Ни обломков, ни людей… одна лишь красная пыль да запах гари – обычное для магического взрыва явление.
Постояв в растерянности напротив места, где произошла трагедия, девушка не придумала ничего лучше, как развернуться и пойти домой. Она слишком устала и перенервничала, чтобы снова возвращаться в город. Да и смысла сообщать стражам порядка о случившемся фея не видела. Пассажиры кареты погибли, следы почти исчезли – идеальное убийство, а она нежеланный свидетель. Зачем же нарываться на неприятности?
Неизвестно, чем бы закончился спор осторожности с совестью, активно идущий в ее душе, если б до острого слуха волшебницы не долетел тихий стон. Ада резко остановилась, медленно обернулась, активно принюхалась и пристально всмотрелась в темную крону кустарника по другую сторону дороги. Именно под его защитой девушка и нашла полумертвого мужчину. На окровавленном теле незнакомца не было ожогов, зато хватало открытых ран. И самая ужасная из всех уродливым пятном «украшала» его грудь. Словно чья-то когтистая лапа сорвала кусок кожи над самым сердцем. И, как выяснила потом фея, когда смывала кровь и грязь с раненого, именно на том куске и располагалась метка Эраша. После катастрофы от нее остались лишь ничего не значащие фрагменты, но, судя по тому, с какой скоростью поправлялся Нир, – божественный знак восстановился быстрее своего носителя. Вот только фее так и не удалось на него посмотреть. Попросить молодого человека снять рубашку она считала неприличным, а видеть сквозь ткань девушка банально не умела. Да и какой толк в изучении чужой метки? Что она ей может сказать? Темный – он и есть темный.
– Как твоя нога? – раздалось за спиной.
Волшебница очнулась от мыслей и вздрогнула от прохладных пальцев, коснувшихся щеки.
Убрав с ее лица непослушный локон, Нир вопросительно посмотрел на молчавшую девушку и терпеливо повторил:
– Как твоя нога, Адель?
– Лучше, – ответила она. – Твоими стараниями.
– Тогда идем, – улыбнулся темный. – Сэр Арчибальд уже закончил трапезу.
Вышеупомянутый Сэр, услышав свое имя, гордо фыркнул и демонстративно облизал круглую морду длинным языком. Его оранжевые глаза, типичные для низших зор-заров, ярко горели, а двадцать пар мохнатых лап нетерпеливо притоптывали, готовые в любой момент сорваться на бег. Вот только стоило фее занять место возницы и надеть на руку браслет, обеспечивающий телепатический контакт с «животным», как всю ретивость с огромной черной гусеницы, словно ветром сдуло. Покачавшись на месте с полминуты, Арчибальд медленно засеменил к открытым воротам. Когда он вышел наконец на дорогу и с той же скоростью направился в сторону города, Нир вкрадчиво поинтересовался:
– Ты так сильно не хочешь участвовать в Тритэре, Адель?
– Почему? – От удивления она резко повернулась, отчего светлый локон снова выбился из прически и упал на глаза, мешая смотреть. Сдув непослушную прядь, девушка спросила: – Ты о чем сейчас, темный?
– О скорости Арчи.
– Эм… – Она забавно сморщила носик и бросила косой взгляд на обсуждаемый объект, затем шепотом сообщила: – После моей позавчерашней очистки сада от вредных насекомых Сэр Арчибальд быстрее ходить отказывается.
– В смысле? – не понял Нир.
– Протестует против уничтожения ему подобных, – еще тише пояснила девушка, максимально придвинувшись к сидящему рядом спутнику.
Где-то с секунду он переваривал ее ответ, а потом от души расхохотался.
– Дай-ка сюда браслет, Адель. – Серебристые глаза его хищно сверкнули из-под темно-лиловых очков. – Садись на мое место и держись крепче, фея. Следующая остановка – Дом Игры.
Нир не солгал. Стоило ему занять место возницы, как строптивый зор-зар тут же сменил гнев на милость, а черепашью скорость – на бег рысцой. Готовые слететь с девичьих губ вопросы мужчина пресек одной многозначительной фразой: «У темных свои секреты».
Глава 6
– Проклятие, Нир! Ты зачем привез меня в бордель? – прошипела фея, дико озираясь по сторонам. Ее тонкие пальчики побелели от напряжения, с которым она сжимала локоть своего спутника, а щеки, напротив, порозовели, выдавая смущение.
– Это не бордель, – так же шепотом ответил ей бывший слуга. – Это увеселительное заведение госпожи Милалики.
– Ага, а вон те девочки в корсетах и чулках – новая разновидность дворецких, да? Поэтому и выстроились в шеренгу возле входа… гостей встречать.
– Скажи, Адель, а где, по твоему мнению, может проходить игра, если не тут?
– Ну… – фея растерялась, – в особняке каком-нибудь?
– Да-да, а толпа народа с увесистыми кошельками в этот самый особняк на экскурсию пожалует?
Девушка хмуро посмотрела на собеседника, но так и не нашлась, что ему возразить. Действительно, разве не лучшее прикрытие для подпольной игры – заведение, где азартные игры разрешены?
Темный улыбнулся и легко сдул листок, запутавшийся в ее прическе. Перед поездкой в город Ада привела себя в относительный порядок: надела скромное платье, заколола наверх растрепавшиеся за вечер волосы и даже чуть-чуть подкрасила губы, желая скрыть их бледный и покусанный вид. Но некоторые мелочи все же остались незамеченными.
– Мы договорились, цветочек: ты следуешь моим советам, а я вытаскиваю тебя из неприятностей. Так что… слушайся, маленькая госпожа, – с легким налетом иронии проговорил он.
– …и повинуйся, – недовольно фыркнула блондинка, но продолжила путь по высоким ступеням к распахнутым настежь дверям дома, из которого доносились смех и музыка. – Нир! – выдохнула она, переступая порог просторного зала с расположенными по периметру диванами и креслами, возле которых стояли круглые столики, полные яств. Гости (в основном мужчины) пировали и веселились, наслаждаясь вином и обществом тех самых «дворецких» в чулках. А на подсвеченной магическими фонариками сцене в окружении музыкантов извивалась в чувственном танце молоденькая певица в красном платье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
