Читаем без скачивания Столица Сибири 2029. Берег монстров - Андрей Орлов

– Ой, мамочка… – шептала Ольга. – Оно нас заметило… Сейчас мы узнаем, чьи в лесу шишки…

Я терпел. Слишком темно, мы сидели неподвижно, не факт, что животное нас засекло. Безусловно, оно почуяло чужой дух, но это не значило, что начнет сразу действовать. Вроде поело уже…

Интрига была налицо. От напряжения выступил холодный пот.

– Оссподи… – твердила, как заклинание, Ольга. – Оссподи… Ее же пулей не возьмешь… Где бы добыть два грамма никотина…

Напротив зоопарка, в белесых руинах, что-то рухнуло и посыпалось. Лошадь вышла из оцепенения, резко повернула голову. Заржала и с неожиданной прытью, высоко подбрасывая круп, бросилась галопом в руины. Видно, до состояния полного насыщения еще предстояло поработать. Раздался грохот, рухнул обломок стены, хрустели кирпичи. Животное вписалось в черный проем и пропало.

Мы бросились бежать. Оружие и амуниция тянули к земле (для полного счастья нам не хватало саперных лопаток), но сейчас мы их не чувствовали. Мы неслись как на пожар, преодолевая опасную зону. Промчались перекресток Жуковского и Тимирязева, свалились на колени, чтобы передохнуть. Молчун вился вокруг нас кругами, нетерпеливо урчал. Ольга дышала как загнанная лошадь, нервно хихикала, что-то цитировала – в духе «накормлю свою лошадку, причешу ей шерстку гладко…»

– Между прочим, тема, – отдышавшись, сказал я. – Лошадь – она и в Африке лошадь. Просто одичала, жизнь заставила, мутации опять же. Мы могли бы с ней подружиться, приручить, оседлать и совершить конное путешествие по достопримечательностям родного города. Ни один зараженный не подойдет.

– Согласна, – кивнула Ольга, покрутив пальцем у виска, – в моей попе детство тоже бессмертно и работает бесперебойно. Пошли, фантазер, неуютно здесь, вдруг этот мерин вернется?

И все же мы привлекли чье-то внимание. Мы отдалились от перекрестка метров на двадцать, когда со стороны зоопарка раздался истошный вопль. Он дребезжащим эхом отозвался в развалинах. И такое движение пошло… Мы обомлели. От улицы Тимирязева, тянущейся вдоль зоосада, на нас неслась целая лавина! Какие-то лохматые безобразные существа – они передвигались неуклюже, кто-то на двух конечностях, кто-то на четырех, но все равно очень быстро! Они слетали с искореженных руин, катились, поднимались, неслись дальше. Кто-то размахивал палкой, у кого-то в длинных «шерстяных» руках ничего не было. Они приближались стремительно – наперерез. Их было не меньше двух десятков! Мы задохнулись от страха, вот это напор! Пустились наутек, но амуниция и усталость тянули к земле, мы с трудом передвигали ноги. Убежать от этих тварей было невозможно. Договориться, видимо, тоже. Они уже настигали. Я ничего не смыслил в ненасильственном разрешении конфликтов, все подобные ситуации разруливал одинаково. Я проорал Ольге, чтобы бежала дальше, а сам свалился в пыль, выхватил гранату, прикрепленную к поясу, выдернул чеку и метнул, сильно сомневаясь, что она долетит. Мой отряд уже убрался из зоны поражения мощной лимонки. Я рухнул, закрыв затылок свободной рукой. Граната взорвалась перед лавиной – жалко, что не в самой гуще! Осколки разлетались на восемьдесят метров. Грохот был ужасный. Взметнулась пыль, в воздух полетели обрывки мусора, камни, окровавленные конечности. Воцарился галдеж… как в зоопарке. Это точно были не люди. Я уже взлетал на колено, передергивал затвор. Тянуться к следующей гранате было некогда. Посек я, разумеется, не всех. Из дыма и гари вываливались мохнатые образины, пронзительно пищали, прыгали в мою сторону – опираясь на передние конечности, а задние выбрасывая далеко вперед. Разверзались голодные пасти. У существ были «высокоразвитые», заросшие бородами челюсти, торчали голые уши. Руки с узловатыми корявыми пальцами на кистях чуть не вдвое превосходили по длине «классические». Больше всего шерсти топорщилось на ногах – от бедер до обнаженных щиколоток, – казалось, что они надели одинаковые штаны. Я онемел от изумления. Шимпанзе! Бразилия, блин! Страна диких обезьян! Похоже, мутации в этом городе способны творить чудеса. Обезьяны выжили, приспособились, размножились, обрели невиданную силу и научились добывать пищу. Они обитали в том же ареале – и при этом научились ладить с «быко-лошадьми», с прочими представителями фауны – если, конечно, кто-то выжил… Было страшно, до одури страшно. От этой фауны исходила жуткая вонь. Но я не дрогнул. Я бил короткими очередями, и твари валились в пыль, не добегая до меня каких-то метров. Их было больше двух десятков – подбегали новые! Они теснились, лезли. Куда же вы лезете! В порядке общей очереди, граждане! Я повалил штук семь, когда иссяк магазин и настало время попрощаться с жизнью. Внезапно из-за спины стегнул аналогичный «Калашников» – Ольга вернулась! Правильно, неприлично бросать на произвол судьбы хоть и бестолкового, но единственного мужика. Она завалила двоих или троих, и пока обезьяны мельтешили и кувыркались, я успел сменить магазин. Мы медленно отступали, сдерживая напор тварей. Им ничего не стоило обойти нас с флангов или с тыла. Мы припустили вниз по Плановой (в которую благополучно перетекла улица Жуковского), остановились через двадцать шагов, вбили по магазину в лохматую братию, побежали дальше. А встали от истошного громоподобного лая – отвесив челюсти от изумления. Такое впечатление, что наш Молчун тоже мутировал. Откуда он взялся? Шерсть дыбом, пасть оскалена, из глаз выплескивались молнии! Он налетел на обезьян откуда-то сбоку – как ураган, как разрушительное цунами! Первой твари он прокусил икру, набросился на вторую, вырвал цепкими зубами из щиколотки кусок мяса. Обезьяны ревели, кружились в пыли. Проворная шимпанзе с глубоким шрамом вместо глаза бросилась на него, взмахнув штырем арматуры, но Молчун уже катился по земле, прыгнул обезьяне на спину, впился зубами в шейные позвонки и что-то вырвал. Впору аплодировать. Он спрыгнул с зашатавшейся образины, а когда обнаружил, что парочка особей снова подалась в нашу сторону, бросился им под ноги – чем вызвал замешательство и неразбериху. Он их довел до белого каления! Обезьяны позабыли про нас и кинулись хватать шуструю собаку. А Молчун дразнил их – метался, прыгал с места на место. Потом пустился вскачь к руинам, приглашающе озираясь. И вся стая устремилась за ним, галдя и ругаясь на своем непостижимом обезьяньем языке. Я в растерянности посмотрел на Ольгу. Она была потрясена, тяжело дышала. Волосы вздыбились от страха, даже шапку приподняли. Грязная, словно неделю без отдыха чистила трубы.

– Офигеть… – спотыкаясь, пробормотала девушка. – П-понаехали тут…

– Согласен, – кивнул я. – Чем-то эти парни со стройки похожи на гастарбайтеров, – я даже выделил минуточку, чтобы улыбнуться и подколоть ее. – Привет, немытая Россия. Ты больше не мойся, сразу на шабаш.

– Да иди ты, Карнаш…

Мы опомнились и побежали дальше – по улице Плановой, отчаянно надеясь, что Молчун достойно справится с ролью Сусанина и вернется в строй. Как хорошо, что я сподобился обернуться! Махровый ужас пригвоздил к земле. Не все обезьяны тупо подались за собакой. Нашлась по крайней мере одна с мозгами. На меня летела уродливая тварь, покрытая шерстью! Она не издавала никаких звуков, бежала мягко, вприпрыжку, мощно выбрасывая лапы. Болтались, едва не доставая до земли, покрытые шерстью молочные железы! Я слишком поздно осознал свою ошибку – раньше надо было оборачиваться! Я подбросил автомат, но волосатое чудовище совершило беспримерный прыжок и накрыло меня своей тушей, как бык овцу! Хрустнул позвоночник. Чудовище придавило меня к земле, рычало в лицо, тянулось к нему, чтобы отхватить и сожрать. Я вцепился в густую шерсть, отталкивал эту «даму», но она была сильнее, я уже не выдерживал! Никогда не замечал в себе предрасположенности к паническим реакциям, но в эту минуту пронзил такой ужас, что чуть не лишился чувств. Я не мог действовать адекватно. Ни одной степени свободы! Я извивался, трещали кости. В горле вырос противотанковый еж, я не мог продохнуть. Я вцепился ей в кожу сквозь волосяной покров, рвались жилы, не выдерживали локтевые суставы. Окутало горячее зловоние. Горели дьявольские глаза – я весь купался в их пламени. Раздувались пупырчатые ноздри, щелкали зубы со стертыми клыками…

– Ах ты, сука! – закричала Ольга, выбираясь из оцепенения. – На моего мужчину покусилась?! Секса захотелось? Не видать тебе моего мужчины! – Стрелять она побоялась – возможно, опасалась попасть в меня. Рухнула на спину обезьяны с занесенным ножом (и несчастному Боливару пришлось тащить двоих) и стала остервенело кромсать морщинистый загривок. Чудовище взревело, ослабилась хватка. Но я все равно не мог извернуться, руки не выдерживали напряга. Обезьяна визжала, извивалась, а Ольга наносила удары, вырывая из твари куски мяса. Я был весь в обезьяньей слюне, задыхался. Ольга проткнула чувствительный нерв – самка шимпанзе взревела трубным ревом… и скатилась с меня. Она уже вставала, чтобы устранить надоедливую «соперницу» – но та схватилась за автомат и опустошила рожок в обуянную яростью рожу…