Она и помыслить не могла, что он запомнит ее фигуру, плавность ее движений, черноту ее волос.
— Глупейший самообман, — корила себя Орисса. Она не в силах была ничего придумать, ничего, что бы объяснило ее поведение.
Но вот что ей нужно было сделать непременно, так это объяснить самой себе, почему губы майора Мередита лишили ее воли настолько, что она даже не попыталась освободиться, пока он сам не позволил ей этого.
Как она могла оказаться такой беспомощной, такой покорной?
Как вообще она могла настолько отринуть свою гордость и чувство собственного достоинства, что повела себя, подобно замужней женщине, за которую себя и выдавала, а не как невинная девушка, до которой никогда ранее не дотрагивались мужчины.
Нет, она не могла объяснить себе свое поведение. Произошло то, что произошло, — случившееся оказалось частью волшебства ночи, чем-то неожиданно чарующим, чем-то, что невозможно передать словами.
Ей мнилось, что, если бы он продолжал ее целовать, она бы все еще оставалась в его объятиях.
Она вынуждена была признаться себе, что близость к нему давала ей желанное чувство покоя и безопасности, чувство, которого она не знала с детских лет.
— Все это лишь плод моего воображения, — старательно убеждала себя Орисса, однако она прекрасно понимала, что это не так.
Неужели завтра ей предстоит вновь встретить его, сидеть с ним за одним столом и знать, что именно думает о ней этот человек?..
Пусть даже она на него и не посмотрит, все равно она ощутит его взгляд, направленный ей в душу и видящий там только позор и грязь.
— Мне этого не вынести! Я не смогу видеть его! — шептала она в растерянности, не зная, что же ей делать.
Она в ловушке! Корабль стал клеткой, из которой не было выхода.
У Ориссы мелькнула отчаянная мысль: не прыгнуть ли ей в морскую пучину, не поплыть ли к берегу, где можно исчезнуть в пустыне, — но это была только минутная слабость.
Завтра ее настигнет реальность. Ей предстоит новая встреча с ним и стыд от сознания того, что она была покорна его желанию и отнюдь не возмущена тем, как он с ней обошелся.
— Я обезумела, не иначе! — призналась она себе, но если это и было безумие, то неизъяснимое и завораживающее.
Она даже представить не смела, что когда-нибудь все ее существо затрепещет из-за того, что
мужчина коснулся ее губ или что вся поэзия и вся красота мира сольются в едином чувстве, которое заструится сквозь ее тело, переставшее принадлежать ей и отданное ему.
— Этого не могло произойти! — в отчаянии воскликнула Орисса.
Но произошло!
И она ничего не могла с этим поделать!
Глава 4
На следующий день рано утром Орисса подошла к леди Кричли.
— Мне кажется, — сказала она, — что Нейл будет кушать лучше, если я сама буду кормить его. Несомненно, разговоры взрослых за столом отвлекают ребенка, а мне бы очень хотелось, чтобы он кик следует окреп к тому времени, как мы прибудем в Индию.
— Что ж, миссис Лейн, это здравая мысль, — кивнула леди Кричли.
Сумев таким образом избежать встречи с майором Мередитом за завтраком, Орисса без малейших угрызений совести заявила, что в ресторан они спускаться не станут, а ужинать будут в своей каюте.
До Бомбея оставалось ровно семь дней пути. Бессонной ночью, вспоминая произошедшее, Орисса решила, что разумнее всего будет по возможности избегать встреч с майором Мередитом, даже несмотря на то что они оба заключены на одном корабле.
Она подозревала, хотя и не была в этом до конца уверена, что каждое утро, пока большинство пассажиров сладко спит, он делает на открытом воздухе гимнастику.
Еще она знала, что большую часть дня он проводил в своей каюте. Наверное, его занятия там имеют какое-то отношение к отчетам, о которых упоминал ее брат, и возможно, в них есть сообщение о неблаговидном поведении Чарльза, когда тот был в. Лондоне.
Думая об этом, она пыталась ненавидеть майора Мередита, но это оказалось невозможным!
Стоило ей только вспомнить его поцелуи, как она вновь ощущала блаженство, теплом разливавшееся по ее телу, ощущала тот внезапный восторг, который сделал ее пленницей.
Все же она была полна решимости забыть и его, и минуты блаженства рядом с ним, если только у нее хватит сил на это.
Она заставила себя все внимание переключить на Нейла: она подолгу играла с ним в каюте и выводила мальчика на палубу, только если была твердо уверена, что вокруг будет полно других пассажиров и что среди них не окажется майора Мередита.
Нейлу очень понравилась подвижная игра «метание колец», еще она пробовала учить его играть в бадминтон. Для спокойных развлечений в каюте она воспользовалась картами, взятыми из карточного салона, и строила ему столь непрочные карточные домики.
Альбом, который он готовил в подарок маме, был почти весь изрисован странными животными и людьми с кружочками вместо лиц и палками вместо рук и ног.
Они никоим образом не шли в сравнение с великолепным кораблем, который набросал майор Мередит.
Орисса привела в порядок свой небольшой гардероб, закончив шить новые и перешивать старые платья. Теперь ее туалеты смотрелись более элегантно.
Когда она надевала их, то выглядела превосходно благодаря совершенству свой фигуры.
К счастью, корабельная библиотека изобиловала интересными томами, которые Орисса охотно брала читать, но частенько замечала, что подолгу смотрит на одну и ту же страницу.
Когда они шли по Красному морю, стояла сильная жара. Однажды вечером духота в каюте стала такой невыносимой, что даже мистер Махла пожаловался на это.
— Почему бы нам не перенести наши занятия на палубу? — спросила Орисса, вынужденная признаться, что тоже чувствует себя в такой духоте довольно скверно.
Время было позднее, и она подумала, что пассажиров на палубе будет немного. Палуба действительно пустовала.
Орисса прошла на нос корабля и отыскала два шезлонга, стоявшие под навесом. Их-то они и подтащили поближе к краю борта.
Слабый бриз не способен был надуть паруса, поэтому корабль двигался только благодаря силе пара.
Звезды опять бросали таинственный свет на вселенную. Огни корабля, отражаясь в морской глади, завораживали.
Орисса и мистер Махла опустились в рядом стоящие шезлонги.
— Вы, верно, с радостью ждете возвращения домой? — проговорила она на урду.
Он молча покачал головой.
— Нет? — изумилась она.
— Я бы с радостью остался в Англии, — ответил мистер Махла. — Мне очень нравилась моя работа в университете. Там было так интересно, и у меня было много друзей.
— Тогда почему вы возвращаетесь?
— Поневоле приходится. Мой отец умер, и теперь я глава семьи. Я обязан заботиться о матери, еще у меня на руках четыре брата, три сестры и их дети. Я один за них за всех в ответе.
