Но пока следовало побеспокоиться о мистере Махла. Как он отнесся к тому, что его выгнали столь грубо.
Она очень надеялась, что у него хватит здравого смысла понять — гнев майора Мередита был направлен вовсе не на него, а только на нее.
Майор Мередит так явно проявил свою властность, а она, потрясенная, лишившаяся дара речи, ни словом, ни делом не возразила ему. Подобные отношения в представлении индийца имели вполне определенный смысл.
Чувствуя себя глубоко несчастной, все еще разгневанная и в то же время глубоко опечаленная случившимся, Орисса разделась, завернулась в одеяло и долго вглядывалась во тьму, не в силах заснуть.
Она опасалась, что завтра вечером мистер Махла не придет на урок.
В сущности, вечерние уроки урду были единственным, чего она с радостью ждала каждый день уже с раннего утра.
Было что-то умиротворяющее в том, чтобы говорить на восхитительном языке с его причудливыми фразами — певучие гласные и музыкальные слова этого древнего языка сами по себе были истинной поэзией.
Даже беседа на урду заставляла Ориссу почувствовать, что она вот-вот достигнет цели своего путешествия и окажется дома, где вновь изведает тепло и любовь, которых ей так недоставало все прошедшие годы.
Трудно даже себе представить, что она не встретит там свою мать, ждущую ее с распростертыми объятиями, что не поедет в провинцию Орисса, где родилась.
Только раз или два в детстве ей довелось побывать в Дели, так что она почти не помнила древний город Великих Моголов. Ей казалось, что теперь он стал по-настоящему светский.
В основном в Индии их домом был север Пенджаба. Она любила окрестности Лахора, восхищалась городом роз Капурталой с ее розовыми особняками, над которыми высятся пики Гималаев.
Впрочем, подумала Орисса, совершенно не важно, куда она поедет, раз она вернется в ту страну, которой принадлежит всей душой.
Она зря беспокоилась о мистере Махла.
Он пришел, как всегда пунктуально, в девять часов и поздоровался с ней спокойно, со своей обычной изысканной вежливостью, как будто накануне вечером не случилось ничего особенного.
— Я так рада вас видеть, — сказала Орисса. — Как поживает ваша семья? Надеюсь, с ними все в порядке?
Она спросила это просто из долга вежливости и ожидала от мистера Махла формальной благодарности за участие, но сегодня он ответил:
— Я очень тревожусь.
— Тревожитесь? — переспросила Орисса. — Почему?
— Моей жене плохо. Всю вчерашнюю ночь и весь сегодняшний день ее мучают боли.
— Ее осматривал врач?
Мистер Махла отрицательно покачал головой:
— Нет, она этого не допустит. Видите ли, моя жена не признает и не принимает английских порядков. Она не позволит, чтобы к ней приблизился посторонний мужчина, она даже не станет говорить с чужим человеком о своем недомогании.
— Я поняла, я все поняла, — ответила Орисса, зная, как подобные вещи могут смущать индуску и задевать ее стыдливость.
— Я не знаю, что делать! — пожаловался мистер Махла. — Моя жена все время кричит. Я вижу — боль очень сильная.
— Наверное, это из-за питания. Возможно, она съела что-то неподходящее для нее, — предположила Орисса. — Вы не против, если я навещу ее?
— Вы очень любезны, но высокородной леди не подобает спускаться на палубу третьего класса. Это невозможно!
— Конечно, возможно, — ответила Орисса. — Расскажите мне поточнее, как проявляется недомогание вашей жены.
Мистер Махла более подробно объяснил Ориссе симптомы болезни своей жены, и она была почти уверена, что вся причина — в непривычной пище, а дело усугубила легкая лихорадка, которой печально славился жаркий регион Красного моря.
— Послушайте, что я сделаю, — сказала Орисса. — Я переговорю с судовым врачом и попрошу у него лекарство, которое по крайней мере облегчит страдания вашей жены. Потом мы спустимся навестить ее, а затем сможем снова вернуться сюда и провести урок.
— Ваше предложение — верх благородства! — воскликнул мистер Махла. — Но мне неловко злоупотреблять вашим великодушием.
— Ну что вы, ничего подобного, — улыбнулась Орисса. — Подождите здесь, пока я найду врача.
Доктора Томпсона она нашла в его кабинете.
Обычно в это время доктор отдыхал в кают-компании, но сегодня он задержался, перевязывая палец пассажира, который порезался, разбив стакан.
— Я не заставлю вас ждать ни одной лишней минуты, миссис Лейн, — бодро сказал он, увидев Ориссу.
Она уже знала доктора Томпсона, потому что леди Кричли настояла на том, чтобы он осмотрел Нейла, когда из-за шторма в Бискайском заливе ребенок мучился морской болезнью.
Тогда Орисса решила, что доктор не блещет умом и не страдает излишними амбициями — человек общительный, любитель комфорта и приятной компании, он оставался вполне довольным своим положением судового врача.
Пациент с перевязанным пальцем вышел, и доктор Томпсон обратился к Ориссе:
— Ну, миссис Лейн, вы отлично выглядите! Мне трудно поверить, что вам нужны мои услуги.
— Нет, благодарю вас, мне не нужны, — ответила Орисса. — Но есть другая женщина, которой они просто необходимы, но она ни за что не обратится к вам за помощью.
И она описала доктору симптомы болезни миссис Махла и добавила, что та была женой ее учителя.
Ориссе показалось, что, поскольку индуска плыла третьим классом, доктор Томпсон очень обрадовался, что ему не нужно утруждаться лично лечить ее.
— С этими индусами всегда одно и то же, — презрительно проговорил он. — Они с трудом выносят нашу пищу и практически морят себя голодом в пути. Но теперь этой женщине осталось недолго, скоро она снова сможет вернуться к рису и чапати, которые подходят ей гораздо лучше.
— Но пока, судя по рассказу ее мужа, она мучается из-за сильных болей, — мягко сказала Орисса.
Доктор вытащил из стеклянного шкафа пузырек, наполненный белой жидкостью.
— Вот, — он протянул его Ориссе, — передайте ему и объясните, что давать нужно по две столовые ложки каждые четыре часа. Это успокоит ее желудок, а эти пилюли помогут ей уснуть.
— Большое вам спасибо! — благодарно воскликнула Орисса.
— И вот еще что, для этих людей вера — лучший целитель, — добавил доктор. — Посоветуйте ей молиться нужному богу, и поверьте, ей скоро станет гораздо лучше.
Орисса снова поблагодарила доктора и, взяв лекарства, вернулась в каюту, где ее ждал мистер Махла.
Она рассказала ему, что прописал доктор, и он рассыпался в благодарностях и за ее доброту, и за лекарства.
— Давайте дадим их вашей жене немедленно, — предложила Орисса.
— Вы совершенно уверены, что хотите посетить мою скромную каюту? — спросил мистер Махла. — Моя жена сочтет за великую честь, если такая любезная леди изволит навестить ее, но я бы не хотел злоупотреблять вашим великодушием.
