1968
ИВА
Зачем ты, ива, вырастаешьНад судоходною рекойИ волны мутные ласкаешь,Как будто нужен им покой?
Преград не зная и обходов,Бездумно жизнь твою губя,От проходящих пароходовНесутся волны на тебя!
А есть укромный край природы,Где под церковною горойВ тени мерцающие водыС твоей ласкаются сестрой…
(1964)
ОТПЛЫТИЕ
Размытый путь. Кривые тополя.Я слушал шум — была пора отлета.И вот я встал и вышел за ворота,Где простирались желтые поля,
И вдаль пошел… Вдали тоскливо пелГудок чужой земли, гудок разлуки!Но, глядя вдаль и вслушиваясь в звуки,Я ни о чем еще не сожалел —
Была суровой пристань в поздний час.Искрясь, во тьме горели папиросы,И трап стонал, и хмурые матросыУстало поторапливали нас.
И вдруг такой повеяло с полейТоской любви, тоской свиданий кратких!Я уплывал… все дальше… без оглядкиНа мглистый берег юности своей.
(1967)
ЭКСПРОМТ
Я уплыву на пароходе,Потом поеду на подводе,Потом еще на чем-то вроде,Потом верхом, потом пешкомПройду по волоку с мешком —И буду жить в своем народе!
ПОСВЯЩЕНИЕ ДРУГУ
Замерзают мои георгины.И последние ночи близки.И на комья желтеющей глиныЗа ограду летят лепестки…
Нет, меня не порадует — что ты! —Одинокая странствий звезда.Пролетели мои самолеты,Просвистели мои поезда.
Прогудели мои пароходы,Проскрипели телеги мои,—Я пришел к тебе в дни непогоды,Так изволь, хоть водой напои!
Не порвать мне житейские цепи,Не умчаться, глазами горя,В пугачевские вольные степи,Где гуляла душа бунтаря.
Не порвать мне мучительной связиС долгой осенью нашей земли,С деревцом у сырой коновязи,С журавлями в холодной дали…
Но люблю тебя в дни непогодыИ желаю тебе навсегда,Чтоб гудели твои пароходы,Чтоб свистели твои поезда!
(1967)
СОСЕН ШУМ
В который раз меня приветилУютный древний Липин Бор,Где только ветер, снежный ветерЗаводит с хвоей вечный спор.
Какое русское селенье!Я долго слушал сосен шум,И вот явилось просветленьеМоих простых вечерних дум.
Сижу в гостинице районной,Курю, читаю, печь топлю,Наверно, будет ночь бессонной,Я так порой не спать люблю!
Да как же спать, когда из мракаМне будто слышен глас веков,И свет соседнего баракаЕще горит во мгле снегов.
Пусть завтра будет путь морозен,Пусть буду, может быть, угрюм,Я не просплю сказанье сосен,Старинных сосен долгий шум…
1967
В СТАРОМ ПАРКЕ
Песчаный путьВ еловый темный лес.В зеленый прудУпавшие деревья.И бирюза,И огненные перьяНочной грозоюВымытых небес!
Желтея грустно,Старый особнякСтоит в глушиЗапущенного парка —Как дико здесь!Нужна покрепче палка,Чтоб уложитьКрапиву кое-как…
Покрывшись пеплом,Гаснет бирюза.И там, во тьмеУнылого строенья,Забытого навекБез сожаленья,Горят кошачьиЖелтые глаза.
Не отыскатьЗаросшие следы,Ничей приходНе оживит картины,Лишь манят, вспыхнув,Ягоды малиныДа редких вишенКрупные плоды.
Здесь барин жил.И может быть, сейчас,Как старый лев,Дряхлея на чужбине,Об этой сладкойВспомнил он малине,И долго слезыКатятся из глаз…
Подует ветер!Сосен темный рядВдруг зашумит,Застонет, занеможет,И этот шумВолнует и тревожит,И не понять,О чем они шумят.
(1967)
ЗЕЛЕНЫЕ ЦВЕТЫ
Светлеет грусть, когда цветут цветы,Когда брожу я многоцветным лугомОдин или с хорошим давним другом,Который сам не терпит суеты.
За нами шум и пыльные хвосты —Все улеглось! Одно осталось ясно —Что мир устроен грозно и прекрасно,Что легче там, где поле и цветы.
Остановившись в медленном пути,Смотрю, как день, играя, расцветает.Но даже здесь… чего-то не хватает…Недостает того, что не найти.
Как не найти погаснувшей звезды,Как никогда, бродя цветущей степью,Меж белых листьев и на белых стебляхМне не найти зеленые цветы…
(1967)
В ПУСТЫНЕ
Сотни лет,Пролетевших без вести.Сотни лет,Сверхъестественно злой,Как задуманныйКем-то для мести,Сотни летНад пустынями зной!
Шли с проклятьямиВсе караваны…Кто ж любил вас?И кто вас ласкал?Кто жалелПогребенные страныМеж песковИ обрушенных скал?
Хриплым крикомТревожа гробницы,Поднимаются,Словно кресты,Фантастически мрачныеПтицы,Одинокие птицы пустынь.,
Но и в мертвыхПесках без движенья,Как под гнетомНеведомых дум,Зреет жгучаяЖажда сраженья,В каждом шорохеЗреет самум!..
1968
ПОВЕСТЬ О ПЕРВОЙ ЛЮБВИ
Я тоже служил на флоте!Я тоже памятью полнО той бесподобной работе —На гребнях чудовищных волн.
Тобою — ах, море, море! —Я взвинчен до самых жил,Но, видно, себе на гореТак долго тебе служил…
Любимая чуть не убилась,—Ой, мама родная земля! —Рыдая, о грудь мою билась,Как море о грудь корабля.
В печали своей бесконечной,Как будто вослед кораблю,Шептала: «Я жду вас… вечно»,Шептала: «Я вас… люблю».
Люблю вас! Какие звуки!Но звуки ни то ни се,—И где-то в конце разлукиЗабыла она про все.
Однажды с какой-то дорогиОтправила пару слов:«Мой милый! Ведь так у многихПроходит теперь любовь…»
И все же в холодные ночиПечальней видений других —Глаза ее, близкие очень,И море, отнявшее их.
(1970)
РАСПЛАТА
Я забыл, что такое любовь,И под лунным над городом светомСтолько выпалил клятвенных слов,Что мрачнею, как вспомню об этом.
И однажды, прижатый к стенеБезобразьем, идущим по следу,Одиноко я вскрикну во снеИ проснусь, и уйду, и уеду…
Поздно ночью откроется дверь.Невеселая будет минута.У порога я встану, как зверь,Захотевший любви и уюта.
Побледнеет и скажет: — Уйди!Наша дружба теперь позади!Ничего для тебя я не значу!Уходи! Не гляди, что я плачу!..
И опять по дороге леснойТам, где свадьбы, бывало, летели,Неприкаянный, мрачный, ночной,Я тревожно уйду по метели…
1970
НА СЕНОКОСЕ
С утра носились,Сенокосили,Отсенокосили, пора!В костер усталоДров подбросилиИ помолчали у костра.
И вот опятьВздыхают женщины —О чем-то думается им?А мужики лежат,Блаженствуя,И в небеса пускают дым!
Они толкуютО политике,О новостях, о том, о сем,Не критикуютРади критики,А мудро судят обо всем,
И слышен смехВ тени под ветками,И песни русские слышны,Все чаще новые,Советские,Все реже — грустной старины…
НЕ ПРИШЛА
