в войнах они доказали несостоятельность этой шутки, поскольку проявили себя в них ничуть не хуже – а порой даже лучше – своих братьев по оружию.
Звание главного атамана казачьих войск, которое с конца XVIII века носили разные государи и даже князь Потемкин, было, в конце концов, в 1827 году присвоено цесаревичу, то есть наследнику престола, что в значительной степени усилило преданность казаков трону. С этого момента цесаревич носил атаманские инсигнии: пернач, насеку и бунчук. В регулярной армии члены императорской фамилии, в первую очередь государи, являлись почетными шефами различных полков. Шефские полки вызывали состязательность, служили примером для подражания… У казаков эти чувства были тем живее, что их шефом являлся сам наследник престола.
Однако во главе каждого из казачьих войск стоял его непосредственный начальник: наказной атаман, буквально – атаман, назначенный главным атаманом. Чаще всего он был не казаком, а армейским генералом. Обычно его называли просто атаман. Объем его власти и полномочий варьировался. У донских казаков атаман был командующим Донским военным округом. Резиденция его располагалась в Новочеркасске, и он подчинялся напрямую военному министру. Кубанские казаки занимали не округ, а область, и возглавлял их атаман-губернатор Кубанской области; его резиденция находилась в Екатеринодаре. Терские казаки населяли Терскую область. Их атаман и его штаб пребывали во Владикавказе. Атаманы кубанцев и терцев подчинялись другому атаману, командующему казачьими войсками на Кавказе. Атаман-начальник астраханских казаков являлся одновременно астраханским военным губернатором. Уральские казаки подчинялись губернатору Уральской области, он же командующий войсками в Уральске и атаман Уральского казачьего войска. Оренбургские казаки находились в подчинении оренбургского губернатора, бывшего одновременно оренбургским атаманом. Атаманы астраханцев, уральцев и оренбуржцев подчинялись командующему войсками Казанского военного округа. В Азии атаманом сибирских казаков был командующий войсками Омского военного округа, в который входили Степная, Омская и Тобольская губернии. Атаман семиреченских казаков одновременно являлся военным губернатором Семиречья (город Верный) и подчинялся генерал-губернатору Туркестана. Забайкальские казаки подчинялись военному губернатору, командующему войсками области, атаману Забайкальского войска. Атаман амурских казаков, будучи военным губернатором, командовал всеми войсками области. Уссурийские казаки подчинялись губернатору области (Владивосток), он же уссурийский атаман. Наконец, атаманы забайкальцев, амурцев и уссурийцев подчинялись генерал-губернатору и командующему войсками Амурского военного округа, командующему казачьими войсками Амурского генерал-губернаторства в Благовещенске.
Не имея возможности перечислить всех, мы назовем здесь лишь имена атаманов, возглавлявших одиннадцать казачьих войск на начало 1914 года. Это генералы Лечицкий (Амурское), Соколовский (Астраханское), Покотило (Донское), Бабич (Кубанское), Сухомлинов (Оренбургское), Манакин (Уссурийское), Дубасов (Уральское), Фольбаум (Семиреченское), Попов (Сибирское), Флейшер (Терское), Кияшко (Забайкальское).
Количество частей и подразделений, выставляемых казачьими войсками, постоянно росло. До 1914 года, в мирное время, они делились так: 2 донских полка и 2 сотни в императорской гвардии, 1 сводный гвардейский казачий полк, 3 полка в гвардейской кавалерии, 17 донских полков, 6,5 оренбургского, 3 уральских, 1 астраханский, 11,5 кубанского, 4 терских, 1 семиреченский, 3 сибирских, 4 забайкальских, 1 амурский полк, 1,5 уссурийского. Что в целом дает 323 сотни, 43 из этих полков были шестисотенного состава, десять – четырехсотенного, один – трехсотенного и двухсотенные полуполки. Но речь здесь о «первоочередных» полках. Казаки выставляли также полки второй и третьей очереди. В мирное время в строю находилось около 70 000 казаков. В период войны войска должны были выставить около 200 000 казаков. На самом деле количество казаков, которые могли быть призваны в армию, оценивалось в более чем 450 000 человек. В количественном отношении больше всего людей выставляло Донское войско, за ним следуют Кубанское, Оренбургское, Терское, Забайкальское, Уральское и т. д. На последнем месте стояло Уссурийское войско. Таким было значение казачества в кавалерии русской императорской армии.
В состав дивизий регулярной кавалерии входили четыре полка: драгунский, уланский, гусарский и донской казачий. То есть во 2-й и 3-й кавалерийских дивизиях, входивших до 1914 года в состав войск Виленского военного округа, которым командовал генерал Ренненкампф, входили 2-й и 3-й донские казачьи полки (командиры полковник Леонов и полковник Кочетов).
Когда-то начальниками казаков были только атаман и старшины, но прогресс привнес в их войска систему воинских званий (чинов), из которых некоторые совпадали с чинами регулярной армии. Полный генерал, генерал-лейтенант, генерал-майор, полковник, войсковой старшина (подполковник), есаул (ротмистр), подъесаул (штабс-ротмистр), сотник (поручик), хорунжий (корнет, подпоручик), подхорунжий (прапорщик), вахмистр (фельдфебель), старший урядник (старший унтер-офицер), младший урядник (младший унтер-офицер), приказный (ефрейтор).
Существовало казачье дворянство, как существовало дворянство военное и гражданское. На военной службе человек получал личное дворянство после получения чина подпоручика. Если он дослуживался до чина полковника, его дворянство становилось наследственным, он передавал его своему потомству. Казачество пользовалось такими же правами, как их товарищи из регулярной армии. Кроме того, семьи прежних атаманов и старшин, такие как Богаевские, Ивановы, Иловайские, составляли своего рода казацкую аристократию. Как и все российское дворянство, казачье дворянство избирало своих предводителей, а также чиновников и судей, разумеется из своего круга.
У казаков существовали свои обычаи, различавшиеся в разных войсках. Но все же в быту у казаков было больше общих черт. Своей красотой славилась казачка: высокая, хорошо сложенная, с широкими бедрами и большой грудью, дышащая силой. Она была крепка, потому что ей часто приходилось заменять за плугом отсутствующего мужа; она же выполняла работу каменщика, плотника, штукатура. Выбеленный известью дом казака, в сравнении с русской крестьянской избой, представлял собой образец чистоты. Внутри все дышало достатком. На полках стояли лакированные деревянные тарелки и ложки, чьи кричащие цвета особенно выделялись на фоне оловянных блюд. Разумеется, неизменно стоял величественный самовар. В углу непременно висела икона, а перед ней постоянно горела лампада.
По воскресеньям казацкая семья отправлялась в деревянную беленую церковь с пятью византийскими главами, зелеными или синими. В ней собиралось все население станицы. Мужчины одевались в самую новую свою форму, женщины в праздничные платья, волосы прикрывались косынкой, завязываемой под подбородком, а на спину падали одна или две тяжелых косы: две у замужней женщины, одна у девушки. С родителями приходили дети. Казацкие семьи были многодетными. Очень мало было таких, где ребятишек было меньше десятка. Об одном уральском казаке, отличившемся в Русско-турецкую войну, рассказывают, что старик (ему тогда было шестьдесят лет) пошел на ту войну добровольцем вместе со своими восемнадцатью сыновьями, четырьмя зятьями и тремя внуками.
Когда нам говорят, что казаки ходили в церковь, мы думаем, будто они были православными. Изначально – да. Но на протяжении веков в православной церкви происходили расколы, а расширение казачьих войск и территории Российской империи приводило в ряды казачества лиц, принадлежащих к другим исповеданиям. Помимо православных среди
