Мэттью, ты же не забыл, что завтра у Луизы день рождения?
— Не забыл, мы непременно будем на приеме, — ответил мужчина, глядя на скромницу-Луизу, продолжая крепко держать меня за руку, и, чуть помедлив, добавил, — рад был повидаться, но нам пора.
Собрать в четыре руки плед, бутылку с лимонадом, стакан и сверток с бутербродами, которые приготовила для нас Роуз, было недолго. Так что вскоре мы, позвав, время от времени рычащего на незваных гостей, Арчи, направились к неприметной тропинке. И только отойдя на приличное расстояние от реки, подальше от Молли, Луизы, Вильяма и оставшуюся мне неизвестной молчаливую девушку, я, на ходу, выжимая подол своего платья, проговорила:
— Нам обязательно идти на этот прием?
— Да, отец Луизы мне помог, когда я только начинал свое дело, — ответил мужчина, резко повернув в сторону от тропы.
— Эм… а мы куда? — с недоумением спросила, запомнив дорогу до реки, я понимала, что сейчас мы повернули в противоположную сторону от дома.
— Здесь недалеко есть еще одно уединенное место, о нем Вильям не знает, я его обнаружил всего месяц назад. Там мелководье и рыбы нет, но думаю тебе там понравиться, — лукаво улыбнувшись проговори муж, потянув меня к кустам орешника, — даже в такую жару не стоит ходить в мокрой одежде, так недолго заболеть.
— Да, высушиться действительно не мешало бы… — согласилась с мужем, предвкушая продолжение нашего отдыха, но звонкий предупреждающий лай Арчи и визгливый крик Молли, вдребезги разбили все мои чаяния.
— Мэтт! Как вы там могли находиться?! Там же столько мух и прочей кусачей гадости!
— Скарлетт, у вас, наверное, все тело в волдырях от укусов, — с жалостью протянула Луиза, вместе со своей подругой практически переходя на бег, быстро нас догоняя.
— А вы куда? Город в той стороне? — рассмеялся Вильям, явно довольный тем, что лучше нас знает дорогу к дому, буквально таща за собой запыхавшуюся девчушку, единственная из все этой компании невольно вызвавшая к себе мою симпатию своим молчанием.
— Скарлетт, Мэттью, — тем временем продолжила Молли, едва ли радостно не подпрыгивая, — Луиза предложила устроить пикник в саду ее поместья, там точно нет летающей гнусности.
— Благодарю за приглашение, но у меня дела, — отрезал Мэтт, нервно поведя плечами и виновато мне улыбнувшись, двинулся в сторону города, тихо сказав, — прости, прогулка отменяется, придется возвращаться в карете.
— Я понимаю, возможно, в следующий раз, — ободряюще улыбнулась мужу, мысленно четвертовав на мелкие кусочки наглую Молли и ее до тошноты милую подругу Луизу…
Глава 16
Избавиться от назойливой родни и их друзей нам удалось только в городе, и я признаться, несмотря на свое решение держаться от мужа как можно дальше, рассчитывала провести остаток дня в приятной компании. Но увы, стоило нам только войти в дом, Роуз вручила Мэттью конверт, и тот, извинившись, быстро переоделся, забрал из кабинета папку с документами и ушел.
Проводив мужа до двери и, пожелав ему удачи, чем несказанно его удивила, я с тихим вздохом сожаления, поднялась в свою спальню. Там быстро привела себя в порядок, после незапланированного купания в реке, затем достав книгу, листок бумаги и карандаш, около часа старательно выводила буквы, обучаясь ровному и быстрому письму на чужом мне языке. Когда рука с непривычки болезненно заныла, я, взобравшись на кровать еще около часа, читала, пока Роуз не напомнила мне об обеде…
— Роуз, я совсем забыла, в этом платье я уже была на каком-нибудь из приемов? — между прочим спросила, показывая на наряд, разложенный на кресле.
— Нет, вы сказали, что он излишне скромен, — ответила женщина, расставляя на столе тарелки и приборы. Мэттью еще не вернулся, а обедать в одиночестве в столовой мне совсем не хотелось.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарила экономку, которая помогла мне определиться с нарядом на завтрашний прием по случаю дня рождения противной особы.
— Что-то еще, миссис Скарлетт?
— Нет, хотя… Роуз, вы отлично поработали. Столовая просто сверкает от чистоты, а в коридоре исчез запах плесени.
— Майли хорошая служанка и очень расторопная, — с улыбкой проговорила экономка, тут же добавив, — полагаю, что к концу следующей недели мы приведем особняк в порядок.
— Справитесь вдвоем?
— Да, но, если вы пригласите гостей и устроите прием, нам потребуется помощь.
— Учту, — коротко ответила, пока, не планируя организовывать в доме никаких приемов, странно приглашать людей, о которых совершенно ничего не знаешь.
— Миссис Скарлетт, я позвала плотника, нужно отремонтировать окно в одной из спален, и дверь в кладовой не закрывается, его услуги… — недоговорила женщина, что было странно, хотя, если вспомнить пару брошенных экономкой фраз, Скарлетт избегала разговоры о тратах, которые касались ремонта особняка.
— Сколько? — спросила, зная, что Мэтт оставил в шкатулке немного фунтов на домашние расходы.
— Пяти фунтов будет достаточно, скорее всего, потребуется купить доску.
— Здесь восемь фунтов, — произнесла я, вытащив из секретера шкатулку, — скажи плотнику, что у дальней комнаты в коридоре половицы скрипят и под весом проваливаются, думаю их, тоже стоит заменить.
— Скажу, госпожа.
— Хорошо, можешь идти, — отпустила экономку, и стоило ей только покинуть комнату, я устроилась за столом и приступила к обеду…
Остаток дня прошел лениво и скучно, писать и читать мне надоело. К уборке меня больше не подпускали, и я попросту слонялась по дому и саду, не зная, чем себя занять. К вечеру настолько устав от безделья, что я решилась пройтись до магазина мужа.
— Роуз, я к мистеру Мэттью в торговый дом, — прокричала из холла, толкая дверь, буквально выбегая из дома, боясь, что передумаю, я быстро пересекла двор, вышла на улицу и огляделась.
До закрытия магазина оставалось ещё целых два часа, спешить мне было некуда, и я решила прогуляться по узким улочкам Бибери. Мостовая под ногами была не идеально ровной, и каждый шаг сопровождался легким звуком — то шуршанием подола платья, то гулким эхом моих каблуков. В воздухе витали запахи прелой листвы, приторной сладости цветов и свежескошенной травы. Отсутствие рева машин, сирен и прочего шума большого города радовало приятной тишиной и дарило ощущение спокойствия и уюта. Я наслаждалась этим моментом, когда можно было услышать только шелест ветра в кронах деревьев, пение птиц и едва уловимые звуки
