здесь.
– Неужели так необходимо заниматься этим прямо сейчас? – спрашивает Айзек.
– Не обязательно. В любом случае, – добавляет Дженни, – расписание уже сдвинулось, учитывая, что вы должны были приехать три часа назад.
– Ты распечатала одно и для Вэл, – замечает Маркус. – Значит, не такое оно и неточное, верно?
– Я действую эффективно, – улыбка Дженни появляется и исчезает сразу же, как только сослужила свою службу, подчеркнув заявление. – Тогда пройдемся по графику первым делом завтра.
– Меня завтра здесь уже не будет, – напоминает Вэл, не уверенная, следует ли ей извиниться за свое навязанное присутствие сейчас или за свое отсутствие после.
Она явно чем-то разозлила Дженни, но не знает, чем именно.
Та на секунду переводит взгляд на кого-то позади Вэл, но прежде чем она успевает обернуться и посмотреть, кто это, качает головой:
– Нет, раз ты уже приехала, то могла бы и остаться, дать интервью. Тогда в подкасте сложилась бы полная картина.
– Я не могу.
– Не можешь? – Ноздри Дженни раздуваются, когда она делает резкий вдох. – Типичный для тебя ответ.
– В каком смысле? – Вэл хочет объяснить, что отказывается лишь из-за отсутствия воспоминаний, но гораздо больше ей хочется, чтобы сама собеседница объяснила, что имела в виду своим комментарием.
– Ты не желаешь выделить даже пары часов своего драгоценного времени, чтобы нам помочь. И это после всего, что натворила.
– И что же? – уточняет Вэл, ощущая ледяной ком в желудке.
– Ты бросила нас, – злобная гримаса искажает лицо Дженни. Затем она поднимает руку и ладонью стирает неприязненное выражение. Черты снова становятся пустыми и блеклыми, в точности как кухня, где они расположились. – Прости. Я вымоталась. День выдался долгий. Да и год тоже. Десять лет, если уж на то пошло, – собеседница вздыхает. – Не хочу сейчас углубляться в детали. Может, обсудим всё завтра?
– Конечно, – Вэл только рада сгладить конфликт.
Но эта готовность пойти на уступки, кажется, лишь сильнее беспокоит Дженни, которая снова бросает встревоженный взгляд за спину бывшей подруги.
– А где же наш знаменитый ведущий подкаста? – Хави осматривается по сторонам, будто открытая планировка позволяет спрятаться хоть кому-то.
Глаза всех присутствующих устремляются к лестнице. Вэл понимает, что ступени ведут не только наверх, но и вниз. В доме есть подвал.
– Всё завтра, – отмахивается Дженни. – Боже, вы же наверняка проголодались? – спрашивает она таким тоном, точно уже знает ответ и боится его. – Я собиралась написать, чтобы вы заехали в Седар-сити, раз уж задерживаетесь, – и делает шаг к холодильнику.
– Может, пойдешь отдыхать? – Вэл останавливает ее, подняв руку. – Мы все взрослые и сумеем сами о себе позаботиться.
– Ну да, – ехидно усмехается Дженни. – Ведь взрослые всегда так хорошо справляются с делами. – Словно по сигналу ее телефон звонит. Она смотрит на экран с мимолетной гримасой ярости, но отвечает уже совершенно ровным голосом: – Алло? В шкафчике, где мы храним лекарства для детей уже много лет. Да, дозировка написана на упаковке. Нет, я ее не знаю наизусть. Тогда просто дай одну таблетку. Всё равно они безвредные. Потом посиди с дочкой, поглаживая, чтобы она могла успокоиться и заснуть. Нет, я в курсе. М-м… Ладно. Нет, я только недавно приехала и не могу… – Дженни стискивает челюсти, потом произносит совсем другим тоном: – Привет, солнышко. Ножка болит? Мне очень жаль. Помнишь, о чем мы говорили?
Она распахивает закрытую до того дверь напротив кухни. Оказывается, там находится не кабинет или библиотека, а спальня, куда и удаляется мать шести дочек, притворив за собой створку. Вскоре оттуда доносятся приглушенные звуки колыбельной.
– Наша малышка Дженни изменилась, – Хави осматривается по сторонам с таким видом, точно чувствует зловоние, хотя в доме пахнет лишь сухостью и холодом, здесь практически стерильно.
– Ага, – соглашается Маркус, дергая себя за ухо. Вэл интересно, не ощущает ли он тоже перепадов давления в воздухе. – Она была самой приятной из нас. Помните?
Она начинает ненавидеть это слово, поэтому принимается шарить по кухонным шкафам. Дженни не шутила, когда обещала накормить их: полки так и ломятся от продуктов. Открыв выданную папку, Вэл ожидает увидеть распорядок завтраков, обедов и ужинов, но взгляд упирается в список имен напротив времени. Включая и ее, причем напечатанное. И когда Дженни успела внести нежданно заявившуюся участницу передачи в график интервью?
Может, получится завтра вернуться сюда после встречи с матерью? И тогда, если придерживаться уже составленного плана, исчезнет ощущение, будто Вэл бродит наугад во мраке?
Но опять же, дом – просто оживший кошмар. Она тоже прижимает ухо ладонью, стараясь избавиться от навязчивого гудения кондиционеров, которое проникло туда подобно насекомому и жужжит прямо возле барабанной перепонки, ввинчивается в мозг.
В одном шкафчике обнаруживается целая упаковка злаковых батончиков. Должно быть, Дженни закупается в тех же местах, что и Глория: там, где всё продается в огромных коробках, в которых можно жить. Вэл берет несколько батончиков и бросает их спутникам.
Хави ловит свой и замечает:
– Дженни изменилась – ну и что такого? Мы все уже не такие, какими были раньше. Взять хоть нашу Вэл. Вы можете себе представить, как она отступилась бы от своих планов только из-за желания одного из нас?
– Лишь она управляла ситуацией, – комментирует Маркус с теплой улыбкой.
– Давайте здесь осмотримся, пока мамочка занята, – предлагает Хави, приближаясь к лестнице. – С чего начнем: вниз или вверх? Вниз, так? Наверняка всё самое интересное находится в подвале. Именно там вечно прячут тела.
Он уже заносит ногу над первой ступенькой, когда дверь в спальню распахивается и Дженни командует:
– Ни в коем случае.
Хави замирает, затем смеется.
– Боже, твой голос сердитой мамаши реально действует. Ты могла бы сколотить целое состояние, если бы разливала этот тон по бутылкам и продавала. Такой товар мигом расхватали бы и отчаявшиеся родители, и те, кто тащится по властным дамам.
– Ты совсем не изменился, – Дженни закатывает глаза и впервые при Вэл искренне улыбается.
– Прошу прощения, а как же моя неотразимая внешность?
– Не знаю, не знаю. Мне ты больше нравился без передних зубов.
– Я постоянно получал предложения их выбить и согласился бы, если бы знал, что ты оценишь.
– Заткнись, придурок, – качает головой Дженни, усмехаясь, затем спохватывается, краснеет и поправляет и без того безупречную блузку. – Внизу находится помещение для интервью. Туда строго запрещено соваться, не считая назначенного по расписанию времени. Вы можете сбить настройки оборудования. Да и потом, там не на что смотреть. Все этажи абсолютно одинаковые, – она обводит рукой пространство, где они все стоят.
– Ну да, – с глубокомысленным видом кивает Хави, – ведь улучшить планировку можно, лишь повторив ее шесть раз.
