мыслить и развиваться, чтобы они могли дать отпор окружающему их недружелюбному миру, полному зверей и монстров.
Это было настолько глобально и шокирующе, что я, признаться, до последнего не мог поверить самому себе. Казалось, что всё это — действительно просто иллюзии, наваждение, насланное непонятными силами, но никак не «воспоминания» о чём-то реальном.
Вот только то, что порождал эти иллюзии покрытый вязью мельчайших узоров драконий ус длиной в треть расстояния от Земли до Луны, находящийся внутри полноценного мира, неслабо повышало доверие к увиденному.
А ещё в тех видениях, что содержали энергетические отпечатки, я отчётливо ощущал слишком отчётливые, чтобы быть подделкой, истоковые аспекты.
Монстры, которыми стало тело Творца — аспекты чудовищ.
Энергия, создавшая мир — аспекты стихий.
Эмоции, родившиеся из его агонии — аспекты добродетелей и грехов.
Разум Бога, частичку которого получил каждый человек — ту группу аспектов, к которым относилось моё понимание.
Вышедшие из души Демиурга люди тоже фонили энергией аспектов из самой маленькой и непонятной группы, которую я про себя называл «лёгкой».
А его воля и намерение формировали самую большую группу из двадцати двух аспектов, о которой я пока тоже почти ничего не знал.
Вот тебе и драконий ус. С записанной на нём историей формирования вселенной.
Правда, в таком случае был один вопрос. А как тогда сформировались немагические миры вроде Земли? То, что я помнил из уроков в школе и передачам науч-попа по телевизору: большой взрыв, миллиарды лет формирования вселенной, конденсация звёзд из газа, а планет — из окружавшей эти звёзды пыли — всё это явно не слишком-то стыковалось с самоубившимся Демиургом.
Впрочем, ответ на этот вопрос вполне мог никогда ко мне не прийти. В конце концов речь шла о временах настолько древних, что никаких летописей с того времени не могло существовать чисто технически.
Мне стоило радоваться, что удалось найти хотя бы эти иллюзии, записанные на драконьем усе. И теперь лучшим выбором было сосредоточиться на чём-то более близком и важном в моменте.
Однако после всего, что я узнал, мне, пожалуй, как минимум нужно было немного посидеть и подумать. Переварить правду о сотворении мира.
Так что, вернувшись в Тарсию, я прямым ходом направился в свой кабинет. Вот только мирно поразмышлять мне не дали.
— Чего тебе надо? —«поприветствовал» я сидящего на моём диване человека.
Вернее, это уже был не совсем человек, а аватар. И не кого-нибудь, а Умсы.
— Надо, чтобы ты выполнял свою часть сделки, — довольно улыбнувшись, ответил Байгу. — Ты ведь не станешь отказываться только потому, что ещё не поклялся официально следовать обозначенным нами условиям?
— Не стану, — покачал я головой. — Но вопрос повторю. Что тебе надо?
— Видишь ли, есть одно место в моих владениях, на которое уже довольно давно претендуют ублюдки из Божественного Царства. И дошло до того, что они захватили моё и не хотят возвращать. Я хочу, чтобы ты помог вернуть мне моё.
Я едва сдержал улыбку. Было очевидно, что Умса собирался воспользоваться данным мной обещанием, чтобы решить конфликт вокруг осколка мира, и наверняка думал, что идеально всё придумал.
И, на самом деле, всё так и было бы, если бы недавно мы не договорились кое о чём с его сыном.
— Я согласен, — кивнул я, вызвав на лице аватара искренне удивление. Он-то наверняка думал, что я начну протестовать и сопротивляться. — Отправляемся прямо сейчас?
«Кримзон, — тем временем отправил я сообщение, — Найди Наскватча и скажи ему, что возможность обокрасть отца он получит куда быстрее, чем ожидалось».
Глава 7
В пустоте парил осколок мира, окружённый слегка подрагивавшим под воздействием разъедающей серости куполом. И этот осколок, если верить расскажу Наскватча, уцелел как раз потому, что на нём находился тайник обладателя аспекта.
Я ощущал его. Вернее, ощущал нечто, отличное от обычной мировой ауры, нечто более близкое мне и странное. Но, пожалуй, если бы я не знал этого наверняка, далеко не сразу понял бы, что это — энергия истокового аспекта.
С другой стороны, окружающий осколок мира кордон оцепления как минимум намекнул бы на то, что внутри сокрыто нечто невероятно ценное. Достаточно ценное, чтобы я захотел захватить это, даже без предложения Наскватча и запроса помощи от Умсы.
И рассусоливаться я, честно говоря, не видел никакого смысла. Отдав приказ следовавшим за мной молчаливым теневым гвардейцам, я перекинулся в форму драголеона, активировал свои аспекты и первым бросился в атаку.
Неожиданностью для противника это не стало. Как потому, что мы особо не скрывались, так и потому, что столкновения между бойцами двух мировых скоплений происходили тут довольно часто, и всех присутствовавших это уже превратилось в рутину.
Так что меня встретил шквал атак, до краёв наполненных мировой аурой: пламя, лёд, вода, ветер, земля, молнии — там было почти всё. Но куда больше было атак, наполненных, если выражаться терминами Содружества, концептуальных сил, в основном так или иначе относящихся к войне, убийству, крови, оружию и прочему.
Вильнув в сторону, я обогнул часть атак, другую часть приняв на укреплённое аспектом льва тело, окружив себя при этом поглощающим эффектом чревоугодия. И всё равно это оказалось довольно опасно. Моя шкура покрылась множеством порезов, а тело будто бы взбесилось, норовя выйти из-под контроля и пойти творить совершенный беспредел.
Недооценивать бойцов Божественного Царства ни в коем случае не стоило.
Насколько я успел узнать, обитали там буквально боги: войны, земли, молнии, мудрости, целительства, охоты и так далее. Или, вернее, это были вознёсшиеся до уровня богов люди. И они были настолько богами, насколько это было возможно.
Их сила во многом зависела от веры в них простых смертных, и от распространённости их церквей, могла повышаться с помощью жертвоприношений и падала, если бог долгое время не являл себя людям, не творил чудеса и о нём начинали забывать.
Они могли создавать святых, которые получали полномочия на использование божественных чудес, священники их церквей могли применять магию своих богов, как одарённые использовали Дары Майигу.
А ещё они могли накапливать «мифы», с помощью которых обретали дополнительные способности, объединяться в пантеоны, связанные между собой чем-то наподобие клятв мировой ауры, и даже захватывать чужие церкви
Причём уничтожение врага было лишь одним из многих возможных исходов. Например Ба Воль Са — один из правителей Божественного Царства, у которого были споры с Умсой из-за тайника владельца аспекта, был триединым божеством, родившимся из слияния трёх богов
