не позволял тебе жениться на Чим’А и решил отправить в заложники к Ба Воль Са, или есть что-то ещё?
— Есть, — односложно ответил он, явно не собираясь рассказывать что-то ещё. — Мне читать дальше?
— Давай.
— В общем после того, как его укусил монстр, автор потерял сознание и провалялся в отключке, как потом узнал, почти три месяца. А когда проснулся, уже сам выглядел отчасти как монстр. Ну, по скелету, думаю, понятно, как именно. А ещё обрёл внушительную мощь, с помощью которой сумел выбраться из ущелья. Возвращаться в своё войско он побоялся, решив, что его убьют, если увидят в такой форме. Так что он просто сбежал. Много лет жил в горах, убивая местных монстров и питаясь ими, и постепенно становился всё сильнее. Потом однажды случайно наткнулся на девочку, которую похитили горные бандиты. Он её спас и отвёл обратно в её деревню, и получилось так, что деревенские стали поклоняться ему, как своему богу-покровителю. Со временем эта «религия» росла, становилась сильнее, слухи множились. Про него узнали и начали пытаться убить охотники на монстров и сторонники других богов. Но благодаря силе, полученной от того монстра, он каждый раз умудрялся выживать, в итоге за несколько сотен лет достигнув действительно внушительной силы.
— И местные Руйгу, Байгу, боги или маги так и не поняли, что он — владелец истокового аспекта?
— Не знаю, о каких временах говорится здесь, — пожал плечами Наскватч. — Но никого, кто подходил бы под описание Руйгу или, например, Высших Богов Божественного Царства, в тексте не упоминается. Возможно, речь идёт о времени, когда никого из них ещё не было?
— Об этих временах что-то известно?
— Не напрямую. Но в самых разных местах по всему Содружеству то и дело находят намёки на то, что много десятков тысяч лет назад существовал мир, отличный от привычного нам. Известно, что он был един, то есть не разделён пустотой. Известно, что там правили в основном люди, а разного рода монстры были скорее вымирающим видом. И известно, что в какой-то момент произошёл катаклизм, на котором тот мир кончился. Правда, непонятно, каким именно образом.
— М-да. Что ещё в дневнике?
— Н-н-н… — он начал быстро пролистывать страницы, дойдя в итоге до предпоследней. — Ничего интересного, кроме самого конца. В основном, помимо его истории, тут записаны самые необычные просьбы от его последователей. Вроде того, что один верующий пришёл и оставил внушительное пожертвование храму, попросив лишь, чтобы автор дневника, тогда уже обладавший силой минимум на твоём уровне, напугал соседа того верующего, чтобы тот перестал воровать яблоки из его сада.
— Бывают на свете идиоты, — усмехнувшись, пожал я плечами.
— Это точно. Но в конце есть часть, относящаяся как раз к катаклизму.
— У-у-у! Читай!
— Кхм… да. Я постараюсь перевести как можно более дословно. Утром ничто не предвещало беды, но уже к полудню солнце в небе потускнело настолько, что на него смогли без вреда смотреть даже смертные, а вскоре и вовсе его и вовсе заволокли непроглядные тучи. Всех верующих и паломников попросили уйти, служители собрались в храме и начали молиться, прося меня спасти их мир. Но я и сам был бессилен перед надвигающейся катастрофой. Что сделали те глупцы? Неужели не нашлось никого, кто посмел бы их вразумить и успокоить? Нежели погоня за иллюзией высшей власти важнее, чем настоящая жизнь, их и мириад их подданных? Хотя я старался закалять своё сердце смирением и милосердием, сейчас я не могу удержаться от того, чтобы послать страшнейшее из известных мне проклятий на их головы. Закрывшись в своей келье, я использовал силу мары, о, кстати, ты был прав, чтобы защитить хотя бы храм. Боюсь, это всё равно никому не поможет, но так я хотя бы отплачу им за их верную службу и доверие, проявленное ко мне. Я постараюсь удерживать защитный барьер как можно дольше и сам молюсь всем высшим силам, чтобы это закончилось, и мои худшие опасения не оправдались. Если кто-то однажды найдёт это место и обнаружит меня мёртвым, пожалуйста, помолитесь о спасении моей души.
— Иллюзия вышей власти?.. — задумчиво протянул я. — С учётом того, что он сам владел аспектом, и на него не устраивали каких-то глобальных облав, в его времена это было как минимум не слишком редко. И наверняка те, кого он проклял, также ими обладали. Но при этом стремились к чему-то ещё более высокому?
— Есть идеи? — с каким-то ожиданием в голосе спросил Наскватч.
— Нет, ни одной. И оставь дневник мне. Ты всё равно его уже прочёл.
— Не доверяешь?
— Не доверяю.
— Как угодно. Но тогда я заберу кожу монстра.
— Вперёд, — кивнул я. — Теперь по поводу разделения аспекта. Ты ведь сейчас наверняка даже не ощущаешь его, лишь чувствуешь давление его мощи. И, в отличие от Умсы, у тебя не будет никакого родства с аспектом мары. Так зачем он тебе?
— Хочешь забрать его себе весь? — рыкнул Наскватч.
— Хочу, разумеется, — огрызнулся я в ответ. — Но я, в отличие от твоего отца, понимаю, что такое договорённости и обещания. И не стану отбирать у тебя твою долю. Я спросил, чтобы понять, может быть тебе подойдёт что-то из сокровищницы, или какая-то компенсация от меня. Если вдруг сам по себе аспект для тебя бесполезен, и он нужен тебе лишь ради своей уникальности и чтобы позлить Умсу.
Законом Наскватча было небесное море — объединение стихий воздуха и воды. Собственно, насколько мне было известно, из-за этого он и познакомился с Чим’А — высшей русалкой, когда, ещё будучи молодым Майигу, отправился в один из водных миров, подчинённых отцу, чтобы найти вдохновение для обретения Сущности.
Аспект мары, специализирующейся на скрытности, невидимости, а также тенях, ему действительно совершенно не подходил. И мои слова в данном случае были совершенно искренни.
Я не собирался пользоваться тем, что сейчас был куда сильнее аватара Наскватча, чтобы присваивать себе всё содержимое тайника. Как бы там ни было, я ещё понимал, что такое честь и совесть, да и кидать отца своего зятя, несмотря ни на какие наши отношения, мне тоже не хотелось.
И Наскватч, к счастью, это понял.
— Ты прав, лично мне аспект не нужен, — вздохнул он после десяти секунд пристального всматривания в моё лицо. — Ну, как. Если бы
