схватила женщину с сумками, стиснула челюсти, и голова женщины, отделившись от тела, покатилась по асфальту, а ноги отлетели в другую сторону. Другая тварь в прыжке распорола когтями живот какому-то мужику, вывалив наружу его внутренности, но даже не остановилась, продолжая бежать вперёд. Ещё одна группа тварей окружила пожилую пару, спешащую укрыться в подъезде жилого дома, и за секунды разорвала их на куски, оставив после себя лишь кровавое месиво и обрывки одежды.
Твари убивали со звериной, первобытной яростью, не останавливаясь ни на секунду. Город наполнился предсмертными криками и… уже знакомым мне урчанием. Только, в отличие от зомби, эти монстры урчали басовито и громко.
Удар «боевиков» тоже был страшен. Разом загрохотали крупнокалиберные пулемёты на бронемашинах, застучали скорострельные автоматические пушки, выпуская снаряды, которые рвались среди стаи, выбивая крупных монстров. Два гранатомётчика дали синхронный залп, и снаряды РПГ, прочертив в воздухе дымные следы, взорвались в самой гуще тварей, разбрасывая ошмётки плоти и кровавые брызги. Всему этому вторили хлёсткие, сухие выстрелы снайперских винтовок с крыш и злой перестук автоматных очередей.
Стая, напоровшись на шквал огня, дрогнула. Передние ряды тварей кувыркались через головы, падали замертво, взрывались от попаданий снарядов. Раненые монстры катились по асфальту. Часть стаи, инстинктивно ища укрытия, бросилась врассыпную, исчезая в проходных дворах и переулках между домами. Но, даже отступая, они не прекращали свою кровавую охоту, набрасываясь на любого человека, попавшегося им на пути.
Другая же часть, самая крупная, словно обезумев от ярости и боли, продолжала нестись вперёд, прямо на позиции боевиков у гастронома.
Боевики продолжали вести огонь, не обращая ни малейшего внимания на то, что их пули и снаряды рикошетят от асфальта, бьют по окнам и стенам жилых домов. Я видел, как шальная пуля разбила окно на третьем этаже типовой пятиэтажки напротив, и через секунду оттуда донёсся истошный женский крик. Видел, как снаряд автоматической пушки попал в балкон, обрушив его вместе с сушившимся там бельём и кем-то, кто неосторожно вышел посмотреть, что происходит. Для этих вояк мирные жители были не более чем досадной помехой, фоном для их собственной войны. Кто они такие, чёрт возьми? И что это за твари? Вопросы роились в голове, но ответов не было.
И при этом, что странно, зрелище казалось мне донельзя знакомым и в чём-то даже привычным…
Постепенно темп стрельбы начал спадать. Тварей становилось всё меньше. Последние, прорвавшиеся к самому гастроному, были уничтожены в упор огнём из автоматов и пулемётов. Но бой ещё не был закончен. Отдельные особи периодически выскакивали из-за углов зданий, пытаясь атаковать, и боевики держались настороже, тут же встречая противника огнём.
Я ещё раз оглядел поле боя. Трупы людей, трупы тварей, лужи крови, горящая милицейская «буханка», разбитые витрины гастронома, исклёванные пулями и осколками стены… Тихий район провинциального городка за какой-то час превратился в зону интенсивных боевых действий. А я сидел на крыше недостроенного здания как в ложе театра абсурда.
Хватит. Пора валить отсюда. Сидеть здесь, между молотом и наковальней, было верхом идиотизма. Даже мой нездоровый интерес к происходящему начал увядать на фоне вполне реальной опасности словить шальную пулю или стать обедом для когтистой твари.
Я огляделся. Куда идти? Обратно к психушке? Нет уж, спасибо. В жилые кварталы, где могут скрываться и твари, и обезумевшие от страха люди? Тоже не вариант. Мой взгляд упал на видневшиеся вдалеке, за полосой каких-то складов и гаражей, трубы и корпуса заводских зданий. Промзона. Обычно такие места пустынны, особенно в такое время. Ни людей, ни, скорее всего, этих тварей там не будет. Идеальное место, чтобы затеряться и переждать бурю.
Решено. Ухожу в промзону. Я жадно напился, подхватил свою бутыль с водой, проверил, на месте ли кирочка каменщика. Всё. Пора двигать. Осторожно, стараясь не привлекать внимания, я спустился с крыши, решив удалиться как можно дальше от этого кровавого балагана.
Глава 11
Пересечь строительную площадку, заваленную битым кирпичом, мешками с засохшим цементом и ржавеющей арматурой, не составило труда. Нашёл лаз в заборе из профнастила — кто-то заботливо отогнул плохо прибитый рифлёный лист — не воспользоваться такой любезностью почти грех. Протиснувшись наружу, я оказался в типичном дворе, зажатом между двумя одинаковыми панельными пятиэтажками.
«Хрущёвки» — мелькнуло в голове.
Архитектурное убожество, призванное быстро решить жилищный вопрос, но создавшее унылые, безликие пространства. Что, впрочем, меня никогда не трогало. А сейчас их серость так и вовсе играла мне на руку — идеальное место, чтобы проскользнуть незамеченным.
Двор был пуст. Ни детей в песочнице, ни их мамаш, ни старушек на лавочках. Только ветер гонял по асфальту пыль и скрипел не смазанными качелями на детской площадке. Тишина давила, неестественная после недавней канонады. Крадучись, я двинулся в сторону промзоны вдоль стены одного из домов, стараясь держаться незаметно. Путь преградила обшарпанная трансформаторная будка, исписанная нецензурными словами и кривыми граффити.
Осторожно выглянув из-за угла, я замер. Там были люди. Двое мужчин и девушка. Секунды хватило, чтобы оценить ситуацию. Мужики… они не были похожи на обычных горожан, перепуганных или обезумевших. Нет, в их облике, в том, как они держали оружие, как стояли, сквозила привычка к насилию. Это были люди, для которых ствол в руках — не средство самообороны, а рабочий инструмент, причём давно и хорошо освоенный. Что-то неуловимое, какая-то аура хищников, окружала их. С такими лучше не то что в драку не вступать — в одном помещении находиться опасно, даже если они безоружны. Покинуть такое помещение стоило бы немедленно, пусть даже через форточку, рискуя оставить на раме уши.
Чуйка завопила об опасности. Против таких моя кирочка — что зубочистка против лома. Я непроизвольно напрягся, и тут же перед глазами вспыхнули
