Первым побуждением стало желание всех предупредить о надвигающейся неизбежной беде… Но в следующий момент я понял, что если подойду к Клаве и расскажу всё, как есть, то она очень быстро изменит мой статус с «не совсем психа» на «окончательно двинувшегося».
Я огляделся по сторонам. Палата в пограничном отделении больше не казалась такой уж безнадёжной ловушкой. Если просто довериться себе и происходящему, то это всего лишь стартовый уровень какой-то жутко реальной игры. И мне предстояло его пройти. Остаться и поговорить с доктором? Может, что-то получится разузнать? Или не торчать здесь, а попытаться спастись самому?
В случае, если я останусь, смогу ли хоть на что-нибудь повлиять? Скажем честно — нет. Если останусь, меня сожрут. Снова… Или не сожрут, если я действительно сумасшедший, и зомби-апокалипсис мне привиделся в галлюцинации. Или, если я всё-таки нормальный…
Как бы там ни было, все страдания я испытал в полной мере и очень ярко. И повторять их снова не было никакой охоты. Только в этот раз всё случиться куда быстрей. На окнах решётки, и выпрыгнуть уже не получится. Значит, нужно уходить.
Только куда?
Глава 8
На глаза попался чугунный канализационный люк. Нет уж, спасибо. Лезть в вонючую канализацию, кишащую, крысами и тараканами? Будучи при этом в больничном халате и тапках вместо костюма химзащиты? Перспектива так себе. Хотя… Кого я обманываю? Чтобы не встретится с зубами зомби, я был готов и на такое. Но решил оставить этот вариант на крайний случай.
К тому же, чем больше я об этом думал, тем сильнее крепла уверенность: если я действительно псих, то побег через канализацию — это прям классика жанра. Слишком предсказуемо. Слишком… по-киношному.
А если это игра? Тогда зачем усложнять? Иногда самый очевидный путь — самый верный. Или, по крайней мере, самый быстрый.
Воровато осмотревшись, я начал изучать проходную, перекрывавшую выход из внутреннего дворика. Кого я ожидал увидеть? Клаву? Дюжих санитаров или добрых докторов в белых халатах? Сам не знаю. Но, похоже, всем было глубоко наплевать, чем тут занимаются «пограничники» — лишь бы не шумели и вовремя жрали таблетки.
Сделав круг по дворику, я снова присел на ту же лавочку, где читал газету про успехи советского зоопарка и коварный паводок. Мысль о том, что справку о психической полноценности мне теперь, скорее всего, не видать, как своих ушей, почему-то не вызывала паники. Скорее, какое-то мрачное удовлетворение. Если мир сошёл с ума, то быть «нормальным» в нём — сомнительное достижение.
Однако полностью отбрасывать версию с собственным помешательством было бы глупо. Девяносто восемь жизней — это, конечно, обнадёживает, но проверять как быстро я их могу слить, как-то не тянуло. Поэтому я решил не рвать когти сломя голову, а осмотреться. Проверить, так сказать, гипотезу. Отойти недалеко от «больнички», понаблюдать и вообще… Поразмыслить в тишине.
Я внимательно осмотрел периметр дворика. Кирпичный забор, колючка… Но вот выход… Выход представлял собой обычное большое окно караулки, рядом с которым располагался стандартный автомобильный шлагбаум, перегораживающий асфальтовую дорожку, ведущую куда-то за пределы территории. Окно было тёмным, шлагбаум, хоть и опущен, но меня не сдержит. Никаких признаков охраны. Ни будки с сонным сторожем, ни камер наблюдения. Вообще ничего. Будто психушка с «пограничниками» и решётками на окнах — это так, декорация, а на самом деле всем плевать, кто сюда входит выходит.
Странно.
Поёжившись не то от утренней прохлады, не то от дурных предчувствий, я решительно направился к выходу. Шёл, не таясь, обычным шагом. И никто меня не окликнул, не остановил. Я просто подошёл к шлагбауму и вышел на улицу. Только после этого выдохунул с облегчением. Первый пункт плана удался просто. Даже слишком просто.
Тихая, почти безлюдная улица. Брошенный взгляд на табличку с названием дал мне всеобъемлющее, но совершенно бесполезное знание, что улица эта «Интернациональная». Редкие машины проезжали мимо, шурша шинами по асфальту. Старые, обшарпанные дома высились по обеим сторонам дороги. Типичная окраина провинциального городка. Я огляделся. Взгляд зацепился за светофор на ближайшем перекрёстке. Он не работал. Все три его глаза были тёмными и безжизненными.
Электричества нет? Не только в нашей уютной психушке, но и во всём городе? Если так, то дело пахнет керосином. И зомби тут могут оказаться самой меньшей из проблем. Мысль о том, что весь город может погрузиться в хаос, заставила испытать неприятное чувство под ложечкой. Не хотелось даже представлять масштабы катастрофы.
На противоположной стороне улицы виднелся высокий синий забор из профлист, за которым угадывались контуры строящегося здания. Стройка. Идеальное место, чтобы затаиться и понаблюдать за больничкой издалека.
Я подождал, пока проедет очередной автомобиль — старенький, ушатаный в хлам «Москвич», дребезжащий всеми своими деталями, — и быстрым шагом направился через дорогу. Уже почти дойдя до противоположного тротуара, снова услышал рёв мотора. Повернул голову и увидел, как прямо на меня, не снижая скорости, несётся огромный грузовик-самосвал. Грязный, ржавый монстр на колёсах.
Инстинкты сработали быстрее разума. Я рванул вперёд, буквально выпрыгнув из-под колёс многотонной махины. Грузовик пронёсся мимо, обдав меня волной пыльного воздуха и выхлопных газов, и, не тормозя, скрылся за поворотом.
Сердце бешено колотилось в груди. Я стоял, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Вот тебе и «тихая улочка». Похоже, удача, выданная мне Системой в качестве компенсации, уже начала работать. Или наоборот, это было её испытание?
Отдышавшись, я подошёл к воротам стройки. Рядом с ними обнаружилась небольшая будка-проходная. Ворота были приоткрыты, внутри будки никого. Зато на подоконнике, у самого входа, сидел кот. Огромный, рыжий, невероятно
