Он повернулся спиной к своему недавнему противнику, нимало не опасаясь, что тот атакует его сзади. Шейла не сводила с него глаз, пока он не скрылся за автомобилями.
— Где твоя машина, Кен?
Подняв дрожащую руку, он махнул в сторону. Шейла, взяв его за руку, помогла подняться и доплестись до машины. Спросила ключи.
— Я сам поведу, — промямлил он.
— Ты пьян. Я поведу.
Самолюбие не позволяло ему уступить, и она взорвалась:
— Давай сюда чертовы ключи!
Он швырнул их с размаху ей в руки. Она села за руль и, когда обе дверцы захлопнулись, наконец вздохнула свободнее.
Перед шатким мостиком она даже не притормозила, и с треском рванула вперед. Она была зла как черт. На Кена — за то, что он вел себя как кретин; на Кэша — что втянул ее в такую гнусную историю. И больше всего на себя — что позволила обращаться с собой, как с наивной девочкой.
— Так, может, ты все-таки скажешь, что вы делали вместе?
— Ради Бога, Кен! Мы с тобой только что были в вертепе, где неразумные животные убивали друг друга на потеху пьяным негодяям. Делались незаконные ставки, и бог знает что еще творилось. А тебе понадобилось знать, что я делала с Будро!
Ее голос повышался на каждом слове, пока не достиг такой высоты и силы, что она сама это заметила. Взяв себя в руки, она продолжила:
— Он хотел мне кое-что объяснить. Я предложила ему деньги, чтобы он убил пса, напавшего на меня в лесу. И он хотел показать мне, насколько Джигер Флин дорожит своими собаками.
— Сумасшедшая! — завопил Кен, запуская пятерню в свою шевелюру. — Я же сказал, чтобы ты бросила эту затею! Убить боевую собаку Джигера Флина? Это все равно что вызвать его на дуэль на Мейн-стрит.
— Не ори. Будро отказался. — Слава Богу. Он прав. Откажись и ты, Шейла. Она решила оставить эту тему.
— А что делал там ты, Кен?
Он заерзал на дорогой коже сиденья и отвернулся к окну.
— Сегодня суббота. Неужели я не могу немного развлечься?
— Ты делал ставки?
— Разве это так уж плохо?
— Но ведь существует множество нормальных игр, где можно делать ставки. Скачки, карты.
— Нечего меня отчитывать! — Он сгорбился на сиденье и глядел исподлобья, словно упрямый ребенок. — Трисия наорала на меня сегодня. Хотела, чтобы я поехал с ней в клуб на ее чертовы танцы. Я не желаю терпеть взбучки еще и от тебя.
Шейла замолчала. В конце концов, какое ей дело, чем занят Кен в свободное время? Он мрачен и, естественно, чувствует себя униженным и разбитым после того как Кэш выставил его в таком позорном виде.
— Он не ранил тебя? Кен покачал головой:
— К счастью, нет. Он такой же опасный, низкий и порочный, как эти псы. Не верь ему, Шейла. Не знаю, чего он хочет от тебя, но он преследует свои цели. Какими бы они ни были, они служат лишь его выгоде. — Он поднял вверх указательный палец для большей убедительности. — В этом я абсолютно уверен.
— Я буду встречаться с теми, с кем нахожу нужным, — холодно сказала она. — Я уже объяснила, зачем Будро привез меня сюда.
Он снисходительно склонил голову.
— А сообщил тебе он, какую сумму выиграл за сегодняшний бой?
Шейла резко затормозила посреди дороги.
— Как ты сказал?
Он злорадно ухмыльнулся:
— Я вижу, он забыл упомянуть о своих достижениях.
— Откуда ты знаешь?
— Он всегда ставит на собак Джигера. Поэтому можно не сомневаться, что сегодня он порядочно хапнул. Не знаю, что он тебе наплел, но он впрямую заинтересован в этих боях.
— Теперь мне понятно, почему он отказался, — пробормотала она.
— Конечно. Неужели он станет убивать собаку, которая приносит ему такие деньги?
Видя, как расстроилась Шейла, он ласково тронул ее за плечо.
— Послушай меня, Будро прежде всего заботится о своей заднице. Всегда помни об этом. Он живет инстинктом, как дикий зверь. Никогда не верь этому хитрому ублюдку.
Она скинула с плеча его руку и вновь завела мотор. Наклонившись через спинку сиденья, он положил руку ей на бедро, отнюдь не по-родственному сжимая его и поглаживая.
— Ты здесь совсем недавно. Не знаю, как там в столицах, но у нас пропасть, разделяющая социальные слои общества, непреодолима. И в этом есть свой глубокий смысл. Не надо пренебрегать этим, Шейла. — Он снова погладил ее бедро. — Ты только не забывай, к какому слою ты принадлежишь, и все станет на свои места. Держись подальше от этой белой швали. И не привлекай к себе внимания Джигера Флина. Иначе быть беде!
Его опекающий доверительный тон, пронизанный снобизмом, был хоть и противен, но вполне терпим, пока он не заговорил о Кэше. Тут она сразу разозлилась. Но тратить энергию впустую, занимаясь переубеждением Кена, не хотелось. Слушая краем уха все эти пьяные разглагольствования, она только укреплялась в своем решении.
Поняв, что найти для этой акции нужного человека не удастся, она решила осуществить ее сама.
Глава 11
Если собаки залают, дело практически сорвется:
Флин может выйти во двор, чтобы выяснить причину переполоха. Все оказалось сложнее, чем она думала.
С одной стороны, нужно подойти поближе, чтобы не промахнуться; в то же время с малого расстояния псы могут почуять ее. Когда дело будет сделано, она готова объясниться с Флином, но попасться ему в руки раньше было бы глупо.
Вероятно, ей не следовало затевать это в одиночку. Что ж, риск большой, но отступать поздно. Хотя она до дрожи боялась Флина. В ее глазах он воплощал собой все зло на свете.
Еще днем, когда Трисии и Кена не было дома, а миссис Грейвс подметала веранду, Шейла зашла в комнату Коттона и выбрала дробовик 12-го калибра. После беглого осмотра она убедилась в том, что ружье было в исправности. Коттон всегда держал свое охотничье снаряжение в полной боевой готовности — мало ли что! Шейла ненавидела ружья. Их холодные безличные поверхности из дерева и металла вызывали в ней чувство отвращения. Но теперь она отбросила свои антипатии и сосредоточилась на том, чтобы успешно справиться с задачей.
Побыстрее покончив с ужином, Шейла извинилась и ушла к себе. Переодевшись, она выскользнула из дома через черный ход, чтобы избежать объяснений по поводу того, куда это она собралась с ружьем. К тому же малейшая задержка могла лишить ее мужества и заставить отказаться от задуманного.
И теперь ее отделяла от дома Флина только дорога. С сильно бьющимся сердцем она стояла в ста шагах за кустами и словно не сознавала, что должно сейчас произойти. Мысль, что она будет кого-то убивать, вызывала мучительную тошноту. Не то что убить, а даже причинить малейшую боль животному было для нее невыносимо. Только воспоминание о ночной атаке в лесу и боязнь, что следующей жертвой может стать беззащитный ребенок, поддерживали ее решимость. Собаки Флина не домашние животные, а существа, созданные только для убийства. Если Флин станет предъявлять претензии, она заплатит ему. Но больше никаких поблажек. Она сама проследит, чтобы был принят закон, запрещающий собачьи бои в Лорентском округе. По этому поводу она готова обратиться даже в конгресс.
