Паломнику я отдал десятую часть одного слитка, и он был очень мне благодарен. Остальную часть слитка я преподнес жене учителя. Самому учителю я отдал три слитка и умолял его научить меня насылать град, как того хотела моя мать. Тогда он отправил меня к моему прежнему гуру — ламе Юнгтунг-Трогьялу с рекомендательным письмом и шарфом. Прибыв в Ярлунг-Кьерпо и встретившись со своим прежним учителем, я вручил ему письмо, шарф и три слитка золота, которые у меня оставались. Он спросил меня о моих успехах. Я сказал ему, что у меня все в порядке: убиты тридцать пять человек, и я получил от матери письмо, в котором она просит меня наслать град для уничтожения посевов, и я просил его научить меня вызывать этот град. «Пожалуйста», — сказал он и тут же научил меня заклинаниям, велев мне исполнить все ритуалы в старой заброшенной келье.
По прошествии семи дней я увидел, что в келье собрались тучи, засверкала молния и загремел гром. Я понял тогда, что смогу направлять грозу пальцем, и учитель подтвердил, что теперь я действительно могу насылать грозу с градом. Он спросил меня о времени роста ячменя. Я ему сказал, когда приблизительно его высевают, когда появляются всходы и когда он вырастает настолько, что голуби могут укрываться в нем, и когда проводится прополка. Выслушав меня, он сказал, что нужно еще подождать. Через некоторое время он снова расспросил меня о сроках роста ячменя. Я сказал ему, когда он начинает колоситься и когда колосья созревают. Тогда он объявил, что уже наступило время действовать. Он отправил со мной своего сильного и быстрого ученика, о котором я уже упоминал.
Одевшись паломниками, мы пришли в мою деревню и увидели, что урожай в этом году выдался небывалый. Даже самые старые жители не помнили подобного этому. Крестьяне договорились между собой, что никто не будет убирать урожай раньше других, и они собирались начать жатву через несколько дней все вместе[84].
Тем временем я установил на возвышенности, обращенной к долине, приспособление, которое требуется для приведения в действие моей колдовской силы, и начал читать заклинания, но ни одного облачка не появлялось, даже размером с воробья. Я начал произносить имена богов, и, пересказывая историю наших злоключений и описывая жестокость соседей, ударил о землю моей сложенной одеждой и от отчаяния заплакал. Откуда ни возьмись сразу появилась огромная, тяжелая, темная туча, и, когда она опустилась над долиной, пошел сильнейший град, не оставивший на полях ни одного колоска.
Град выпадал трижды и прорыл глубокие овраги на склонах холмов. Громкий вопль безысходности и горя вырвался из уст жителей деревни. За градом последовал ливень с сильным ветром, и мы очень озябли. Найдя пещеру, обращенную к северу, мы развели в ней костер, насобирав для него ветви низкорослого кустарника, и, когда грелись, сидя у костра, услышали голоса здешних жителей, охотившихся за дичью, которая предназначалась для соблюдаемого здесь праздника благодарения по случаю урожая. Они говорили между собой: «О, этот Тхепага принес столько горя нам, как никто другой. Сколько людей он погубил, а сейчас уничтожил этот богатый урожай. Разрубить его на части, попадись он нам, и кусками отрезать его мясо и выцеживать его кровь было бы мало для него». Говоря так, они подошли совсем близко к пещере, где мы находились, и один из старших сказал: «Тише, не говорите громко. Из пещеры выходит дым. Мы не знаем, кто там может быть». Один из молодых заметил: «Это, должно быть, Тхепага. Но он нас не видит. Давайте поспешим в деревню, позовем людей, окружим его и убьем, пока он не обрушил на нас новое бедствие».
Когда они ушли, мой товарищ сказал: «Ты уходи первый, а я разыграю их и представлюсь, что это ты». Мы договорились встретиться на четвертый день вечером в гостинице Тингри. Зная о его силе и быстроте, я не боялся за него, и хотя я страстно желал увидеть мать, я не мог тогда этого сделать. Скрываясь от врагов, — мне пришлось идти в обход через перевал Ньянам. По дороге меня покусала собака, из-за чего я задержался и не успел добраться до гостиницы в условленное время.
Когда я ушел, мой друг попал в окружение, но сумел прорваться и бежал очень быстро, когда искавшие убить его были совсем близко, и замедлял ход, когда они отставали, и таким путем заманивал их следовать за ним все дальше и дальше. Когда они начали метать в него стрелы и снаряды, он запустил в них огромный камень и закричал: «Ну погодите, негодяи! Я нанесу смертельный удар посредством магической силы тому из вас, кто мой самый главный враг. Сколько ваших людей я уже убил? Как же мне хорошо на сердце теперь! А еще я уничтожил весь ваш урожай и не оставил вам ни одного зернышка. Что вы на это скажите? И знайте впредь, что, если вы тронете мою мать и сестру, я пошлю проклятие на ваши горы и пагубу на ваши долины, и все, что осталось от вас, будет бесплодным и проклятым до девятого поколения. Это место я превращу в безжизненную пустыню. Запомните это!» «Услышав такие угрозы, они очень испугались и стали обвинять друг друга в том, что произошло, а затем повернули назад.
Мой друг пришел в Тингри раньше меня и спросил хозяина гостиницы, видел ли он паломника, и описал мой внешний вид. Хозяин гостиницы сказал, что не видел такого и добавил: «Вы, паломники, не прочь выпить, когда представляется возможность. Ты можешь сейчас пойти на свадебный пир, где тебе будут рады. Если у тебя нет чашки, я тебе дам свою, и ты хорошо проведешь там время. Согласен?» «Я не откажусь», — ответил мой друг и получил от него чашку, неправильной формы, неполированную и огромную, как голова Шиндже[85]. С этой чашкой он пришел на свадебный пир, где я уже сидел в одном из задних рядов. Мой друг подошел ко мне и сказал: «Почему ты не пришел раньше, как мы договорились?» Я отвечал: «Когда я однажды утром собирал милостыню, собака укусила меня за ногу, и мне пришлось поэтому задержаться». Мой друг сказал: «Пустяки» И потом мы уже продолжали наш путь вместе.
Когда мы пришли в Ярлунг-Кьерпо, наш гуру, увидев нас, сказал: «Вам обоим сопутствовали успех и удача». Зная, что никто не мог сообщить ему об этом помимо нас, мы удивились и спросили: «Кто сказал тебе? Никто не шел впереди нас, кто бы мог принести тебе эту весть до нашего прихода». Он ответил, что божества явились перед ним и их лица сияли, как свет полной луны, и что он уже совершил благодарственные церемонии. Он был всем этим очень доволен.
Вот такие черные дела я сотворил, беспощадно мстя моим врагам».
Это первое деяние, совершенное Джецюном, которое было греховным деянием, приведшим к уничтожению его врагов.
ЧАСТЬ II. ПУТЬ СВЕТА
ЖИЗНЬ НА ИСТИННОМ ПУТИ
Я запомнила все, что он говорил,И, оставив жизнь мирскуюСо всей ее суетой, ступилаНа Стезю, Им указанную, ведущую к счастью.И теперь уничтожены все мои печали,С корнем вырваны, и возврата им нет,Ибо пришло прозрение и осознаниеПричины моих несчастий и бед.Монахиня Васиттхи «Псалмы ранних буддистов»
ВВЕДЕНИЕ
Ниже следует перечисление его деяний, приведших к достижению совершенного состояния Будды.
Первое. Его раскаяние и поиски вдохновенного гуру, который сможет помочь ему достичь Нирваны.
Второе. Неукоснительное послушание и выполнение всех повелений гуру, несмотря на страдания, боль и отчаяние, пережитые им во время испытаний, которым он был подвергнут для искупления его грехов.
Третье. Обретение им Истин, которые ускорили его духовное развитие и привели к достижению Освобождения.
Четвертое. Медитация под руководством гуру, давшая всходы опыта и знания.
Пятое. Когда Истины начали свое развитие в нем, он был посвящен, согласно указанию, полученному во сне, в те заключительные оккультные Истины, которые учитель передает ученику на ухо шепотом, и затем расстался со своим гуру.
Шестое. Принятие обета посвятить всю свою жизнь достижению Высшей Цели (после неудачных попыток обеспечить себя самым необходимым).
Седьмое. Обладая безграничной энергией и несгибаемой волей, он, во исполнение указаний гуру, совершал, живя отшельником высоко в горах, аскетические подвиги, не отвлекаясь ни на что другое.
Восьмое. Приобретение им путем практики аскетизма трансцендентальных знаний и опыта, благодаря которым он мог помогать всем живым существам.
Девятое. Его последнее деяние — растворение его физического тела в космическом пространстве, ставшее его последней проповедью для всех, совершенное с целью пробудить веру в каждом живом существе.
ГЛАВА IV. ПОИСКИ СВЯТОЙ ДХАРМЫ
О том, как Джецюн покинул своего учителя черной магии и как он нашел гуру Истинного Учения — Переводчика Марпу.
