которые я выставила перед собой в качестве баррикады. Второй рукой ухватил меня за руку и выкорчевал таки из машины.
— Э, вы давайте ка там поаккуратнее, машина в аренде, — подал голос веселящийся водитель. Такое зрелище, конечно. Наверное, не каждый день улыбается счастье стать свидетелем тому, как взрослые люди играют в догонялки и в прятки.
— Держи. Это за беспокойство. — Павел залез в нагрудный карман, достал купюру и бросил ее на заднее сиденье. Меня так и не отпустил, зажав чуть ли не подмышкой. Я может быть и вырвалась бы, да только мой собственный смех мешал как-то повлиять на сложившуюся ситуацию.
— Спасибо. Обращайтесь, — сказал довольный водитель. Да, я бы тоже на его месте обрадовалась. И поржал и тыщу заработал.
— Сама пойдешь? — спросил Павел, закрывая дверь такси.
— Никуда я не пойду, — отозвалась я.
— Смотри, как знаешь. — сказал Павел, наконец выпуская меня из захвата. Но, как оказалось, лишь для того, чтобы перехватить меня поперек живота, поднять и закинуть себе на плечо.
— Отпусти, — завизжала я, уже не смеясь.
— Я же спросил. Сама виновата, — ответил Павел совершенно спокойно, и так же спокойно шлепнул меня по ягодицам, когда я решила взбрыкнуть и выбраться из капкана мужских рук.
— За что? — воскликнула я, от неожиданности даже замерев на жестком плече.
— Она еще спрашивает, за что! — ответил Павел и еще раз приложился ладонью к ягодице.
— Знаешь ли, я на это не подписывалась. Условия твои я выполнила. Так что все, — чуть было не пропела слова из своего рингтона, установленного на Павла, но вовремя прикусила язык. Да уж, явно не вися головой вниз уместно было бы обзывать мужика пи*даболом
— Хреновые условия были.
— Сам выбрал. Кто же виноват, если у тебя, как оказалось, руки задрожат при виде флоггера.
— А ты, значит, у нас специалист? — Наконец, мы поравнялись с его машиной и меня кулем сгрузили в салон автомобиля, и даже надежно зафиксировали ремнями. — А?
Не ответила. И не потому что чего-то стеснялась или боялась, просто Павел, после того, как защелкнул ремень так и замер в этом положении, находясь от моего лица в считанных сантиметрах. Еще и руками упирался с обеих сторон от меня.
Мы смотрели друг на друга. Я чувствовала исходивший от него жар. От нашего общего возбуждения разве что искры не высекались.
Павел чуть наклонился, проведя большим пальцем по моим губам. Я приоткрыла рот, даже не сомневаясь, что сейчас по логике жанра должен последовать поцелуй. Нет, не последовал.
— Это пока оставлю у себя в качестве гаранта, что ты в очередной раз от меня не сбежишь. — Павел указал на клатч и телефон, которые до сих пор сжимал своей лапищей. — Андестенд?
— Нон шпрехан инглиш, — ответила я, заглушая в себе нотки разочарования.
— Вот и отлично, — сказал Павел, закрывая мою дверь. Обошел машину и сел за руль.
— Куда мы? — спросила я, наблюдая как Павел сдает назад, выезжая с парковочной ячейки. Махнул рукой водителю, который несколько раз посигналил нам, все еще улыбаясь в полный рот. Наша машина уже успела выехать с парковки, принадлежащей ресторанному комплексу, когда Павел наконец ответил на мой вопрос:
— Ко мне.
Кто ходит в гости по утрам
— А если я не хочу? — спросила я, скидывая туфли на ковролин салона и подгибая ноги под себя.
— Ничего страшного, зато я хочу.
Павел повернулся ко мне и даже…
О Боже! Это что, улыбка?!
Первый раз за все наше непродолжительное, но такое яркое на эмоции знакомство, я увидела не саркастический оскал, ухмылку или недовольную гримасу, а обычную улыбку. Даже засмотрелась.
— Ну так что? — спросил Павел, возвращая свое внимание к дороге.
— Что, что? — переспросила я, не поняв суть его вопроса.
— Специалист?
— А что, это имеет какое-то значение? Или страшно, что отшлепаю?
— Не страшно — это раз. Крайне маловероятно — это два. Вообще, откуда такой интерес к порке? Может это как-то связано…
Чего…
— Стоп, стоп. Не относись к этому так серьезно. Это просто жесткий секс, не более, — ответила я. К чему вообще все эти вопросы… Разве у меня должны быть какие-то причины или оправдания, чтобы получать удовольствие от такого секса? Психиатр хренов, блин.
— Понял, отстал. — На несколько минут в салоне автомобиля повисло молчание. Затем Павел, испросив моего разрешения и получив положительный ответ, закурил. Сделал несколько затяжек, выпуская дым в открытое окно, прежде чем задать очередной вопрос. — А мужик в твоем офисе, который горючими слезами выпрашивал лобызаний, он кто?
— Он — просто любовник, — ответила я, прямым взглядом смотря на Павла. Какой смысл сейчас из себя строить невинную овечку. Пусть знает, кого в гости приглашает.
— Я так понимаю, что обручальное кольцо на его пальце, это тоже просто кольцо. — И как только умудрился заметить? Вот уж журналист до мозга костей. Ничего не укрылось от его внимательного взгляда.
— Совершенно верно. Просто кольцо. Зачем усложнять свою жизнь условностями… Слушай, а зачем ты все это спрашиваешь? — я начала раздражаться и это было слышно по вибрирующим ноткам в моем голосе. — Все еще для статьи своей копаешь что ли?
— Это не для статьи, — ответил Павел, выбрасывая окурок в окно.
— А для чего же тогда?
— Для меня, — ответил он, сворачивая на очередном светофоре. Повернулся ко мне, еще раз посмотрев. Уже без улыбок — только лишь внимательный, оценивающий взгляд.
С минуту я просидела молча, переваривая полученную информацию, наблюдая за тем, как Павел ныряет под арку, проезжает вдоль домов, паркуется у высокой новостройки.
— Слушай, а зачем я тогда вообще к тебе сейчас еду? Все условия я выполнила еще в номере. Статьи так и так не будет. — сказала я, разглядывая пустующую в это вечернее время детскую площадку. Вопрос мой был с подковыркой, как-то мне хотелось, чтобы он, не знаю, попросил лобызаний хотя бы. Сделал красивый подкат. На плече он меня, конечно, потаскал, но это навряд ли можно принять в расчет.
— Зачем? — переспросил он. Потянулся ко мне, отстегивая надежно фиксирующий меня ремень безопасности. — Просто потрахаться. Ты же сама говоришь, что не стоит ничего усложнять.
Да, был за мной такой грешок. Говорила. Сидя попой на этом самом месте и говорила вот этими вот самыми устами.
Язык мой — враг мой.
— Просто секс — мое второе имя, — хохотнула я, пряча за этой шуткой незнакомые для самой себя эмоции раздражения, досады и обиды. Почему-то слова Павла меня задели. Я не говорю, что без памяти влюбилась в
