— Мисс Филд, я не работаю с теми, кто не умеет играть.
«Отлично, — подумала Джаз. — Надо как-то выбираться из этой задницы. А то в ней что-то мрачновато».
— Вот и хорошо, значит, с нами вы занимаетесь благотворительностью. — Джаз мило улыбнулась.
Наступила неловкая пауза.
— Не деньги определяют хороший спектакль, мисс Филд. — Он криво улыбнулся, глядя на присутствующих. — Хотя журналист навряд ли может это понять.
Все радостно рассмеялись, благодарные ему за то, что он пошутил с ними. Краем глаза Джаз видела, как Гилберт пытался изобразить оскорбленного гения.
Гарри обвел комнату взглядом в поисках следующей жертвы.
— Вы, конечно, будете удивлены, — довольно громко сказала Джаз, — но и мы, журналисты, много чего понимаем. Особенно, что касается, — она сделала вид, будто подыскивает слова, и тихо закончила, — показухи и притворства.
Все в комнате затаили дыхание, а Гарри лишь посмотрел на нее и сказал до бешенства спокойным голосом:
— Дорогая мисс Филд, вот от этого как раз мы и должны отделаться раз и навсегда. За то короткое время, которое вы находитесь за пределами пошлого мирка женских журналов и работаете со мной, я сделаю из вас хорошую актрису. Каким бы болезненным этот процесс для нас обоих ни был.
Джаз рассвирепела:
— Я никогда не выхожу за пределы моего «пошлого мирка», как вы изволили выразиться, мистер Ноубл. Боюсь, что он всегда со мной. Точно так же, как второстепенная роль в пошлой американской комедии навсегда оставит свой отпечаток на классическом актере.
В комнате послышалось нервное покашливание.
— Боюсь, вы сильно ошибаетесь, мисс Филд, — сказал Гарри, подаваясь вперед, голос его зазвучал жестче. — Когда актер играет со мной, никакого отпечатка на нем быть не может и не должно. Я хочу, мисс Филд, чтобы вы были абсолютно, полностью обнажены. — Губы его дрогнули в слабой улыбке. — Я, разумеется, фигурально выражаюсь.
— Боюсь, ваш режиссерский дебют не слишком удался, — криво усмехнулась она.
Мрачная улыбка, которой Ноубл ответил на ее реплику, тяжелым камнем упала в ее душу.
— А вопрос о разнице между показухой и притворством, искренностью и естественностью нам придется отложить до другого раза.
И с этими словами он резко повернулся к следующей своей жертве. Ничего не видя, Джаз опустилась на стул, радуясь, что не села мимо. То, что никто уже не смотрел в ее сторону, ни на толику не уменьшило ее стыда. Джаз ненавидела Ноубла. Она была настолько потрясена публичной поркой, которой подверглась, что не сразу пришла в себя, а придя, стала предвкушать, как потом опишет все это в своей колонке.
Следующим на очереди был мистер Дарси. Услышав, что Гарри, прислушавшись к совету Мэта, дал роль самого великолепного романтического героя желчному критику Брайену Петерсу, Джаз обрадовалась. Но через несколько минут ее радость сменилась большой озабоченностью. Публикации Петерса — Ядовитое Перо, несмотря на свою язвительность, всегда отличались элегантностью, отточенностью и монументальностью. Его «голос» доставлял эстетическое удовольствие читателю, благоговевшему перед его явным природным превосходством, независимо от того, соглашался он (читатель) с содержанием его творения или нет. Из писателя Брайена Петерса получился бы отличный мистер Дарси. Из актера Брайена Петерса у него получился бы отличный хорек. Джаз в первый раз его как следует рассмотрела — у этого парня явный дефицит тестостерона. Плечи его уже, чем даже у Джасмин, голос выше, а его вытянутая, узкая головка наводила на мысль, что Петерс так и не смог оправиться от последствий наложения хирургических щипцов при родах. Как только рождается такая замечательная проза у столь маловыразительной личности?
Теперь все хорошо представляли, какой допрос им учинит режиссер, и у них было время обдумать какую-нибудь остроту, чтобы блеснуть, когда очередь дойдет до них. Но все вели себя пристойно, отвечали банально и кротко. Сара Хейз получила роль мисс Бингли — сестры мистера Бингли и отвергнутой воздыхательницы мистера Дарси — что почти развеселило Джаз. «Отличное распределение ролей», — весело думала она, наблюдая, как красотка прихорашивается. Еще того лучше: подруга Сары Максин получила роль миссис Херст, ее сестры, а на роль мужа миссис Херст был выбран собственный муж Максин, похожий на свинью. Весь вид Чарльза Карутерс-Брауна, абсолютно безразличного к происходящему, гениально соответствовал его роли приземленного человека.
Выяснилось, что высокого блондина, который всякий раз, когда смотрел на Джорджию, становился похожим на огорошенного кролика, зовут Джек. Он будет играть мистера Бингли, незадачливого поклонника Джейн, роль которой получила Джорджия. Любопытно, подумала Джаз, не повторит ли здесь жизнь литературу. Она даже одобрила выбор Гилберта на роль мистера Коллинза — отвратительного, тщеславного викария. Против своей воли Джаз начала испытывать уважение к способностям Гарри Ноубла подбирать актерский состав.
Роль матери Лиззи, миссис Беннет, получила большая грузная женщина с добрыми глазами под тяжелыми веками, коротко подстриженными черными волосами и красивой гладкой кожей. Играть мистера Беннета доверили характерному актеру, которого Джаз видела во многих телевизионных постановках. Он всегда играл небольшие роли, и она никогда особенно не обращала на него внимания. И уж, конечно, Джасмин не очень то и слушала, что он там произносил, но теперь, увидев его живьем, — кожа на лице постаревшая и покрасневшая, такое серьезное выражение лица, глубокий, мягкий голос, — она не могла не признать, что, восторгаясь красивыми звездами, не обращала внимания на успехи многих обычных актеров-тружеников, и все лишь потому, что их внешность была не такой приятной. Девушка почувствовала прилив искренней симпатии к этому человеку, обреченному всегда получать лишь маленькие, мгновенно забываемые роли, и только потому, что нос у него картошкой, глаза слишком близко посажены, а рот несколько кривой. Правда, этот прилив симпатии длился недолго. Джасмин какое-то время внимательно смотрела на него. И он оказался самовлюбленным и таким театрально искусственным, что девушка уже начала восхищаться, с каким талантом он изображал скромных, застенчивых героев. Этот человек несомненно был гораздо лучшим актером, чем она думала раньше.
Трех младших сестренок Лиззи играли молодые, но уже довольно известные личности: одна — романистка, первый роман ее «Монархия, моя задница» вызвал настоящую бурю в прессе; другая — молодая женщина-фотограф, которая дважды уже выставлялась и получила самые восторженные отзывы прессы; и наконец, третья — ведущая программы кабельного телевидения «Эта девушка», крутая тусовщица. Даже для них оказаться в компании Гарри Ноубла было явно чем-то особенным. Значит, Джаз права. Второй день прослушивания был просто рекламным трюком. В комнате что-то не видно ни одного простого смертного. Разве что Мо, да вторая половина Максин, Чарльз.
