— Полюбуйся, Чарли, — велела тетка Юстасия, резко, так, что завизжали тормоза, остановив автомобиль. — Это твоих рук дело!
— Ну, уж прямо! — возразил Чарли. — Не совсем моих. И не совсем рук.
— Да, конечно, но ты был тут, когда мой проклятый братец устроил пожар, и я ничуть не сомневаюсь, что это ты его науськал!
— А чего бы вы от него хотели? Тетя Венеция чуть не убила мисс Инглдью!
Тетка Юстасия только скрежетнула зубами, потом проворно выскочила из машины и открыла дверцу:
— Выметайся!
Упрашивать Чарли не пришлось, он с радостью выбрался из черного автомобиля.
— А теперь марш домой. Сам дойдешь, не рассыплешься. — И тетка Юстасия чувствительно подтолкнула его в спину.
Чарли припустил прочь от трех тринадцатых домов. Поблагодарить тетку за то, что она его подвезла, пусть даже не совсем до дому, мальчику в голову не пришло: Юстасия же его едва не угробила! Однако когда за спиной у Чарли громко хлопнула парадная дверь теткиного дома, он почему-то замедлил шаг и обернулся. Ему вспомнился рояль, упавший с высоты последнего этажа во время пожара, когда рухнула стена. Какой отчаянный аккорд издал бедный инструмент, прежде чем разбиться на тысячу кусочков!
Передернувшись, Чарли заспешил дальше. Но кто все-таки играл на этом рояле, кто сидел взаперти на чердаке у тетки Венеции? Неужели все-таки папа — под замком, со стертой памятью, под властью темных чар? А если это был он, Лайелл Бон, то куда же он делся? Ведь, когда обрушилась стена, чердак был пуст…
— Папа, папа, пожалуйста, вернись… — вырвалось у Чарли. — Вернись…
А в это время Билли Гриф первый раз ужинал вместе с Эшером, и Флоренс де Грей — правда, пока не у них дома, а в академии. Его новые приемные родители настаивали на том, чтобы Билли называл их по имени. «Мы уже не в том возрасте, чтобы отзываться на „маму» и „папу», — сразу же предупредила Билли миссис де Грей. — Нам будет не привыкнуть». Билли расстроился: он-то так мечтал, что, наконец, назовет кого-нибудь «мамой» и «папой», но решил не показывать своего огорчения.
Столовая Блуров, как и кабинет директора, помещалась в западном крыле академии и представляла собой длинную, узкую, темную комнату, единственное окно которой выходило в сад. Стены были оклеены красно-золотыми полосатыми обоями, а потолок был так высок, что украшавшая его лепнина терялась в темноте. Билли, сколько ни прижимал очки к носу и ни щурился, так и не рассмотрел, что она изображала, — что-то наподобие горгулий. Над большим овальным столом красного дерева свисала старинная бронзовая люстра, а в камине темного мрамора, несмотря на теплую погоду, полыхал огонь — скорее всего, догадался Билли, его разожгли ради мистера Иезекииля, зябнувшего даже под шерстяным пледом.
Древнего старика усадили во главе стола, спиной к окну. Ел он неаккуратно — чавкая и роняя крошки. Доктор Блур, восседавший напротив, вел светскую беседу с гостями, стараясь не молчать ни секунды, и, видимо, надеялся, что если говорить, не закрывая рта, то на старого Иезекииля никто и внимания не обратит.
Билли втиснули между надзирательницей мадам Лукрецией и Манфредом, напротив новых родителей. Ужин подали такой горячий, что у мальчика даже очки запотели, однако, когда он попытался протереть их салфеткой, надзирательница прошипела: «Носовым платком!».
Платка у Билли не оказалось. К счастью, очки быстро отпотели сами по себе, и перед взором Билли предстали огромные блюда с горами и холмами мяса и овощей, между которыми змеились ручьи подливки. Видимо, Блуры рассчитывали таком образом поразить гостей размахом угощения.
Взрослые разговаривали о скучном. Билли несколько раз попробовал поймать взгляд своей приемной матери, и миссис де Грей отвечала ему улыбками — только вот улыбалась она почему-то одним ртом, вернее, зубами.
Мистер де Грей даже и не брал на себя труд улыбнуться — вернее, иногда он кривил губы, наверно считая, что это сойдет за улыбку. «Может, я чем-то его разочаровал?№ — испугался Билли. Он такой строгий, чопорный, должно быть, любит, чтобы все было по заведенному образцу, и хотел получить в сыновья нормального мальчика, а не такую… моль белесую, да еще в очках и с красными глазами. И вообще, если де Грей так рвались кого-нибудь усыновить, то почему только сейчас собрались? И почему Блуры не предложили им Билли раньше — не додумались?
— Кушай, Билли, хватит мечтать. — Лукреция Юбим толкнула его локтем в бок. — Все тебя ждут, из-за тебя и сладкое не подают.
Билли торопливо набил рот картошкой, но проглотить не мог: у него от волнения и испуга комок стоял в горле.
— Переживает! — объяснила надзирательница гостям. — Дайте ему перед сном яйцо. Он просто обожает яйца.
От неожиданности Билли даже удалось проглотить картошку. С чего это надзирательница вдруг брякнула такое? Откуда ей знать, что он любит? В жизни не интересовалась, а тут вдруг…
Между тем надзирательница убрала тарелки, и Уидон торжественно внес в столовую шоколадный пудинг, причем над столом пронесся одобрительный гул. Что Билли, в самом деле, обожал, так это шоколад, в любом виде, но сегодня ему кусок определенно в горло не лез. Надзирательница плюхнула мальчику на десертную тарелку солидную порцию пудинга, и Билли смотрел на него в печали. Если бы хоть можно было поделиться с Босхом! Но про крысу он и заикнуться боялся: животных, тем более крыс, ему держать не полагалось. Узнай Блуры про Босха — бедному зверьку крышка.
Поскольку Билли даже не притронулся к сладкому, надзирательница забрала у него пудинг, недовольно поджав губы. Ужин был окончен. Взрослые вставали, пересаживались, прохаживались по столовой, а Билли все так же сидел, точно прилипнув к стулу, не в силах шевельнуться.
Миссис де Грей достала откуда-то большой серый ридикюль, извлекла из него три листа бумаги и положила их перед Билли.
— Теперь займемся твоей клятвой, Билли, — гулко объявил директор.
— К-к-клятвой? — не понял тот.
— Да, а ты как думал? Усыновление — это юридическая процедура, следует соблюсти ряд формальностей, подписать соответствующую документацию.
От таких серьезных слов Билли похолодел. Старик Иезекииль подался вперед, впился в него глазами и прошамкал:
— Миссис де Грей хранит клятвы и договоры. Понял?
Билли помотал головой.
— У нее хранятся бумаги! Документы! — Иезекииль неприятно хихикнул. — Так что, прежде чем поселиться в своем новом доме, ты должен подписать договор и поклясться, что выполнишь кое-какие условия. Они перечислены в этих документах. Теперь понял?
Дрожащий Билли кивнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
