Эмма кинулась к выключателю.
Но было уже поздно.
Дзынь! Лампочка вспыхнула еще ярче, затрещала и звонко лопнула, осыпав антикварные книги дождем стеклянной крошки.
— Как, Патон, неужели опять? — донесся из задней комнаты огорченный женский голос.
— Простите, Джулия, простите! — покаянно крикнул дядя Патон, пятясь обратно в заднюю комнату. — Но откуда мне было знать, что здесь горит свет? На улице солнце!
— Это я зажгла лампу, чтобы получше рассмотреть книги, — призналась Эмма. — Ничего, сейчас все приберу. — Достав из-под прилавка щетку и совок, она принялась привычно и аккуратно сметать осколки. Мисс Инглдью постоянно держала эти предметы наготове, еще с первого визита дяди Патона в магазин.
— Что ж, могло быть и хуже. — Мисс Джулия Инглдью вышла из задней комнаты и огляделась.
Чарли был удивлен, встретив в магазине дядю: как правило, тот предпочитал сидеть дома до темноты, и гулял только по ночам, да и то выбирал уединенные места. Дядя Патон стеснялся своего магического дара — и впрямь своеобычного — и особенно боялся, что ненароком разобьет светофор или светящуюся витрину. Впрочем, лампочки, люстры, торшеры и все прочее тоже подвергались риску. Что же заставило дядю Патона появиться в книжном магазине средь бела дня? Уж, наверно, какая-нибудь важная причина, если, конечно, дядя не пришел просто проведать мисс Инглдью — обаятельную красавицу, в которую, кажется, влюблен уже давно.
— Помочь? — предложил Чарли хлопотавшей Эмме.
— Пойди лучше поговори с дядей и последи, чтобы… чтобы обошлось без дальнейших жертв, — попросила мисс Инглдью. Она никак не могла привыкнуть к тому, что лампочки то и дело приходилось менять.
Чарли послушно пошел отвлекать дядю Патона, но на пороге подсобной комнаты, как всегда, замер и сам отвлекся — так здесь было интересно. Все стены от пола до потолка были заняты книжными полками; мало того, книги громоздились на полу, на стульях, на массивном столе красного дерева. Вкусно пахло выделанной кожей, старой бумагой, книжной пылью, и, казалось, от присутствия множества старинных и редких книг в искусных переплетах, украшенных тиснением, сам воздух в комнате был золотистый. Сегодня в нем висела легкая дрожащая дымка, поскольку повсюду горели свечи: маленькое окно пропускало мало света, а включать настольную лампу в присутствии дяди Патона мисс Инглдью не отважилась.
Сам дядя Патон устроился на диванчике, обложившись газетами, книгами и папками с документами. Завидев Чарли, он снял темные очки и устало потер глаза.
— От очков никакого проку, — сердито сказал он. — От неприятностей они не спасают, разве что немножко тормозят… эффект. — Сунув очки в нагрудный карман вельветового пиджака, дядя спросил: — Чарли, твоя мама сказала, что тебя опять оставляли после уроков, это правда?
— Да. И забирала меня из школы тетка Юстасия, — с упреком сказал Чарли.
— Извини, друг мой, но ты же знаешь, я никак не могу сесть за руль днем.
— Ладно, доехал живым, и то спасибо, — проворчал Чарли. — Вот уж не ожидал вас тут застать!
— А-а, так я пришел еще затемно, — ответил дядя Патон, внимательнейшим образом изучая обложку одной из книг и избегая взгляда Чарли. — Джулия позвонила мне еще вчера вечером. Кто-то подсунул ей под дверь письмо на мое имя. Интересное дельце. Сам понимаешь, я прибежал, как только смог. Кстати, письмо непосредственно касается твоего знакомца, мой мальчик.
— Кого именно? — насторожился Чарли.
— Билли Грифа. — Дядя Патон жестом предложил Чарли сесть рядом и вынул из кармана помятый конверт, на котором каллиграфическим, но каким-то шатким почерком было выведено «Мистеру Патону Юбиму». — Любопытно, что ты об этом скажешь, Чарли. — Он извлек из конверта письмо на двух страницах, а вместе с ними выпала тоненькая свечка — из тех, что втыкают в торт.
— Ого, да ведь у Билли есть точно такие же свечки! И он понятия не имеет, откуда они взялись, то есть, кто их прислал вместе с тортом.
— Элементарно, Чарли. Их прислал автор письма. А эту свечку он приложил в качестве доказательства. — Дядя Патон повертел белую витую свечку в длинных пальцах. — Красивая.
На пороге появилась Эмма.
— Садись и слушай, — велел ей дядя Патон, торжественно откашлялся и зачитал таинственное письмо.
Дорогой мистер Юбим,
Прошу простить меня, что столь бесцеремонно вторгаюсь в Вашу жизнь, но, поверьте, у меня нет иного выхода. Если содержание этого письма станет известно некоей знакомой нам обоим особе, проживающей под Вашей крышей, произойдет настоящая катастрофа.
— Это он про бабушку Бон! — догадался Чарли.
Дядя Патон нахмурился, утвердительно хмыкнул и продолжал чтение.
Мистер Юбим, Ваше имя сообщил мне один из тех немногих людей, кому я еще могу доверять. Кроме того, у меня есть достоверные сведения, что дама, через которую я передаю Вам это письмо, хорошо относится ко всем этим детям. Вы понимаете, о каких детях речь? Да-да, о магически одаренных потомках Алого короля, точнее, о тех из них, кто старается применять свои таланты достойным образом, не роняя имени великого предка, его величества короля-чародея. Эти дети беззащитны и уязвимы, особенно перед лицом других его потомков, осквернивших наследие Алого короля и употребляющих свои таланты во зло.
Однако ребенок, о котором я хочу с Вами поговорить, еще не склонился ни на одну из сторон. Я охраняю Билли Грифа. Когда его отец, Руфус Гриф, и его прелестная жена (она тоже была родом из Грифов и приходилась Руфусу кузиной) осознали, что им не спастись от Блуров и Ваших злокозненных сестриц (простите мне это определение), то попросили меня стать защитником Билли, следить за малышом и охранять его, главным образом помешать ему стать таким, как Блуры. Увы, когда Билли осиротел, его отдали под опеку тетки, и не думавшей оберегать его душевную чистоту. Эта особа предпочла не обращать на своего подопечного внимания, пока талант Билли не заявил о себе, а как только это произошло, просто сдала его Блурам.
Мистер Юбим, Вы наверняка задаетесь вопросом, что заставило меня все это время пренебрегать своими обязанностями. Скорее всего, Вы возмущенно спрашиваете: «И где же был этот так называемый опекун и защитник ребенка все шесть лет?» В тюрьме, мистер Юбим.
Эмма подпрыгнула на пуфике, Чарли дернулся, а мисс Инглдью, которая, оказывается, тоже слушала, стоя в дверях, ахнула.
— Как? Вы не говорили мне, Патон, что он сидел в тюрьме!
— Я просто опустил эту подробность, чтобы не волновать вас понапрасну, Джулия, — оправдался дядя Патон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
