Последний суд Божий над миром также будет не только судом Божественной Правды, но и праведным судом Божественной любви, которая Сына Божия соделала Сыном Человеческим, которая устрояла и совершила дело спасения людей. Господь осудит на удаление от Своего Лица только тех, кто окажутся к этому общению безусловно неспособными. Равным образом и последняя участь человека-грешника будет определена согласно с требованиями Божественной Любви. По мысли прп. Исаака Сирина, именно любовь будет причиной мучений грешников; ибо ощутившие, что они виновны против любви, терпят мучение больше всякого приводящего в страх мучения. Неуместна такая мысль, — продолжает Св. Отец, — что грешники в геенне лишаются любви Божией… Но любовь силою своей действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга и веселить собою исполнивших долг свой. Таким образом, геенское мучение состоит в раскаянии, очевидно бесплодном. На основании святоотеческого учения следует полагать, что при отсутствии ограничительных условий в виде внешних объективных преград жизнедеятельности грешника, называемыми вечными мучениями, религиозно-нравственное зло, окончательно возобладавшее человеком сопровождалось бы еще более тяжкими последствиями для человека-грешника. По словам свт. Иоанна Златоуста, «Бог остается благим и наказывая (грешников):…потому Он и геенну уготовал, что благ». Таким образом, причиною вечной погибели грешников окажутся они сами — их упорное противление благой воле Божией. Грешники погибнут несомненно вопреки воли Божией, противно Божественному домостроительству о спасении именно всех людей, о чем свидетельствует прп. Иоанн Дамаскин: «Прежде всего Бог желает, чтобы все спаслись и сделались участниками Его царства».
«ВЕТХИЙ ЧЕЛОВЕК»
Ближайшей целью всесторонней напряженной работы христианина, всего его аскетического подвига, является духовно-нравственное усовершенствование, поскольку по православному учению оно является непременным условием достижения спасения, вечной жизни. Реально процесс духовно-нравственного усовершенствования не может быть последовательным беспрепятственным развитием сил человека, т. к. они повреждены грехом, т. е. не только недостаточно развиты, но получили ложное направление или, по крайней мере, склонны к превратному развитию. В связи с этим перед христианином стоит задача не только воспитать себя с помощью благодати, но более всего перевоспитать, т. е. каждому непременно предстоит, по слову Апостола, «отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях… и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф.4:22,24). Таким образом, истинная жизнь получает господство в природе человека путем вытеснения ложного направления ее наличного состояния. По словам свт. Феофана Затворника «в непрерывной связи с прямым положительным занятием сил всегда стоит непрямое, направленное к прогнанию зла и страстности, восстающей в них, иначе борьба со страстьми и похотьми». Это очищение от гнилых остатков ветхого человека должно проходить через всю область личной жизнедеятельности на протяжении всей жизни человека, так что борьба со страстями представляет собой неизбежный долг каждого истинного христианина. Отсюда следует, что для целесообразного применения аскетических средств необходимо иметь ясное представление не только об идеале нравственного совершенства, но и противного ему состояния — а именно греховной невозрожденности человеческой природы и ее сил. Для этого рассмотрим аскетическое учение о природе и характере страстей.
По учению Святых Отцов, стремление к религиозно-нравственному совершенствованию для достижения единения с Богом естественно для человека, т. к. в самом своем происхождении природа человека отмечена чертами совершенства и стремится к единению с Богом, имея реальную способность к этому единению. Единственной причиной того, что в действительности его истинное предназначение не осуществляется, являются страсти, которые сообщают ложное направление жизнедеятельности человека, лишающие его природной способности к богообщению. По словам свт. Григория Нисского, «душа человеческая не иначе отчуждается от Бога, как страстным расположением». По выражению свт. Василия Великого, страсти — болезни души. «Целью пришествия Спасителя, — говорит преп. Исаак Сирин, — было восстановить душу в первобытное ее состояние, избавив ее от состояния страстного. Заповеди даны Господом, как врачевства, чтобы очищать от страстей и грехопадений.» Отсюда вытекает аскетическое требование подвизаться против всякой страсти, пока человек не достигнет цели благочестия, т. к. ходить путем Христовым человек может лишь в том случае, если он «умертвит ветхого человека, или страсти» (преп. Исаак Сирин). Таким образом, процесс религиозно-нравственного совершенствования включает в себя подавление страстей, соответственно аскетическое подвижничество христиан направлено на борьбу со страстями. По учению преп. Антония Великого, все разнообразные подвиги (поста, бдения и т. п.) имеют целью достижение здоровья души, — освобождение ее от страстей».
Обычное отношение состояние греховного человека, т. е. подчинение греховной страсти, далеко не выражает всей силы действия греховного зла в природе человека. Вся сила греховного навыка открывается определеннее и полнее только самосознанию человека, который поставил своей целью сопротивление страстям и питает к ним внутреннее отвращение. Так что всю тяжесть искушений испытывают не те люди, которые живут в стихии греха, а напротив те, кто вступили в борьбу со страстями. При этом следует отметить, что в той или другой степени сопротивление страстям имеет место почти у всех людей. Но полная борьба со страстями осуществляется в человеке только тогда, когда в нем образуется решительное отвращение к страстям, как безусловно чуждым истинным потребностям человека, враждебным самой идеальной природе человека. Из данных самонаблюдений подвижников можно усматривать психологическую основу страсти. По учению Святых Отцов, одним из самых главных источников приражения страстей является воздействие на человека чуждой ему враждебной, демонской силы. На высших ступенях религиозно-нравственного развития уже простой позыв к совершению злого дела, исходящий из периферии человеческой природы, сознается как величайшее страдание.
Древние христианские подвижники пережили все действительные и возможные ступени подавления и искоренения из своей природы страстей. Они самым полным образом испытали всю силу и остроту борьбы с ними во всех перипетиях, оттенках и осложнениях. Только в жизни святых подвижников были все условия для точного и правильного наблюдения психологической основы и форм проявления страстей. Страсти открывались для самосознания подвижников во всей их настоящей, не замаскированной природе и подлинном, гибельном их значении для религиозно-нравственной жизни человека. Все проявления страстей описывались христианскими подвижниками во всех своих подробностях на основании непосредственного переживания, а не отвлеченного изучения. В связи с этим очевидна психологическая точность анализа страстей, а также исключительная богословкая важность аскетической оценки значения этих явлений в религиозно-нравственном отношении. Таким образом, аскетическое учение о страстях имеет глубокое психологическое и важное богословское значение в раскрытии существенных основ православного учения об аскетизме.
ПАДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА
Сущность греховного состояния всякого человека уясняется из рассмотрения грехопадения прародителей, которое состояло в сознательно-свободном решении первых людей поставить началом своей жизнедеятельности вместо воли Божией свою собственную волю, в стремлении достигнуть полной независимости от Бога, жить и удовлетворять бесконечным запросам своего существа помимо Бога. Падение человека состояло в себялюбивом обособлении от Бога, следствием чего явилась нравственная извращенность человеческого бытия. Следовательно грех по своему исходному содержанию оказывается явлением религиозного порядка, а моральный момент явился последствием религиозного падения. Грех прародителей, будучи отвержением воли Божией, представлял собой эгоизм. Следствием решения человека жить по себе и для себя явилось полное извращение его взглядов на все существующее и практическое отношение к нему. Прежде всего в человеке померкла любовь к Богу: отношения согрешившего человека к Богу получили характер эгоистического страха подвергнуться наказанию от Него в виде какого-либо лишения и страдания. Тот же эгоизм сказался в человеке и по отношению к единственному в то время ближнему — жене, на которую он посмотрел как на средство отвратить от себя заслуженное наказание. Эгоистическими сделались отношения человека и к внешней природе: от стал употреблять ее предметы в качестве средства для своего чувственного наслаждения помимо потребности и нужды, стал распоряжаться ею самовластно по своим расчетам вопреки намерениям Божиим.
