огромном павильоне стояло два длинных деревянных стола. За одним сидели мальчишки, а за другим — взрослые егеря. Владыки среди них не было. Отсутствовали и женщины, так как им заходить на общую территорию запрещалось. Все присутствующие вели себя очень тихо, молча и медленно отправляя кусочки еды в рот, контролируя каждое свое движение, чтобы не стучать палочками по тарелкам.
Пряча виноватый испуганный взгляд, Дейон застыл каменным изваянием, не сдвинувшись ни на волосок за все время трапезы. Волат это в конце концов заметил и, мягко тронув за предплечье, показал жестами: «Почему ты не ешь? Тебе нужно набираться сил. Или ты снова плохо себя чувствуешь?»
Дейон вздрогнул, словно очнувшись от сна, и показал: «Меня тошнит.»
Затем он бросил палочки на стол и начал быстро жестикулировать, несколько раз издав невольные хлопки лодонью о ладонь.
Волат неторопливо показал: «Не так быстро. Я не успеваю за тобой. И давай без лишних звуков.»
Тогда Дейон продолжил спокойнее: «Нам врут и пичкают сказками о благородстве и достоинстве. Но нет ничего красивого в том, чтобы забивать людей, как скот.»
Волат удивленно поднял брови и переспросил: «Ты о чем, брат?»
Пришлось объяснить: «О Ритуале Призыва, который нам предстоит пройти, получить силу. Учение противоречит само себе. Призывает к возвышению и безупречности, а в итоге нам приходится убивать.»
Выпучив глаза, Волат схватил Дейона за руку, но потом отпустил, не зная, что ответить. Он несколько раз глубоко вздохнул и задвигал руками: «Как ты узнал? Детали Ритуала не раскрываются до Ночи Выбора. И никто из егерей никогда не расскажет о нем. За такое тебя…»
Но Дейон его перебил, сообщая: «Я сам видел, когда ходил смотреть на звезды».
В попытке унять дрожь он запустил руки в свои кудри пшеничного цвета, растрепав их еще больше. А Волат сжал зубы и замер, обдумывая полученную информацию. Он всегда становился медлительным, осторожно взвешивая все «за» и «против», когда дело касалось необходимости принятия важных решений.
Все хорошенько обдумав, Волат решительно показал: «Они наши враги. А ты порочишь свой разум неподобающими размышлениями, которые должны сохранять чистоту.».
— О какой чистоте тут вообще может идти речь? — не выдержав, произнес Дейон вслух.
Волат резко прижал ладонь к его рту, отвечая едва слышно на ухо:
— Заткнись.
— Они же не отличаются от нас и чувствуют, как мы, — прошептал Дейон в ответ, отодвинув руку брата.
— Ага, только ненависть к нам.
— И неудивительно. Я бы тоже ненавидел своих убийц.
— Перестань немедленно. Последствия будут страшными. Ты не понимаешь всего…
— Я знаю, что я видел.
Слишком громко! Теперь на них стали оборачиваться другие.
— «Если тебе плевать на себя, то прекрати ставить меня в затруднительное положение. Я не хочу думать об этом перед вторым Призывом», — вернулся к жестам Волат. — «И если ты продолжишь высказываться в том же духе, то это бросает тень на Владыку»…
— Отец и так стыдится меня с рождения, — перебил Дейон.
— «Его можно понять. Ты слишком мягкий. И такой хлюпик. Серьезно!» — развел ручищами Волат, который уже стал в два раза шире младшего брата, хотя у них совсем небольшая разница в возрасте.
— Я бы за такое надавал тебе по шее, но… Да, я хлюпик, — Дейон встал и демонстративным шумом отодвинул тяжелый деревянный стул, заслужив новую порцию сердитых взглядов от присутствующих.
Егеря за соседним «взрослым» столом уже отправились по делам, поэтому дозволено и остальным уйти раньше. Хотя кто-нибудь обязательно доложит Владыке, что его сын опять ведет себя неподобающе громко.
— Дейон, постой! — догнал его Волат. Он боязливо заозирался, проверяя, нет ли рядом кого-то из егерей. Вдруг кто-то из них не ушел на Охоту и услышит, что они тут обсуждают. — Я не хотел тебя задеть и очень волновался, когда ты перестал выходить из дома. А теперь переживаю еще больше. Что теперь скажет отец и старейшины?!
— Забыли. Я привык к тому, что все обо мне думают, — спокойно произнес Дейон, но шагу не сбавил. — Я рассчитывал на другую реакцию от тебя.
— Ты серьезно? Из-за убитого врага? — не удержался Волат от саркастических ноток в голосе.
— Человека. Безоружного и беспомощного, — со злостью процедил Дейон и зашагал быстрей. Он хоть и не отличался могучей комплекцией, зато двигался очень стремительно.
— Дейон, ну, хватит убегать. Я все равно не отстану от тебя.
Волат чуть не врезался в резко остановившегося и повернувшегося к нему брата.
— Сегодня Суперлуние. Значит, ты пойдешь на второй Ритуал Призыва? — с тревогой спросил Дейон, зная ответ.
— Да.
— Откажись, — черные глаза встретились пока еще с такими же черными. У всех детей они одинаковые и меняют цвет только после третьего Ритуала, когда они становятся взрослыми егерями.
— И не подумаю. Поговори с Владыкой.
— Отец придет в бешенство.
— Зато у него есть ответы на все вопросы. Он и старейшины все объяснят, а у тебя появится время на подготовку. Дети не сразу умеют бегать, перед этим приходится учиться вставать, ходить. И много падать. А некоторым нужно больше времени, чтобы научиться…
— Это от него ты такие умные слова услышал? — перебил Дейон.
— Ну, да.
— И как же научиться убивать?
— Потренироваться на ком-то поменьше. Начни хотя бы с той вороны, что постоянно прилетает к тебе.
— Ты с ума сошел? Я вылечил Крыло не для этого!
— Ну, найди еще кого-то. Я, например, ловил жаб и ящериц…
— Прекрати. Мне противно тебя слушать!
— А лучше стать отвергнутым?
На это Дейону было нечего ответить, поэтому он молча шел рядом.
— Небесный Посланник делится силой только в обмен на чью-то жизнь. И это честный обмен. А люди просто не осознают, какая высокая честь… Ай! — что-то ткнулось в спину Волата, и он обернулся. Отвергнутый приложил палец к губам, напоминая, что в этой части парка нужно соблюдать тишину.
Братья прекратили спорить, но каждый остался при своем мнении.
***
Просмотрев воспоминания не менее десятка раз, Мара вернулась в зал, где утомленные участники торжества сладко спали в обнимку друг с другом. Свен пускал слюни
