не выжидающим. Оно было спокойным. Таким же спокойным, как и он сейчас.
— Удивительно, — наконец нарушила я тишину, — но когда ты такой... спокойный, с тобой даже можно общаться.
Он коротко ухмыльнулся, глядя вперед.
— Что, разочарована? Ждала, что я наброшусь с поцелуями или похабщиной?
— Признаться, да, — честно ответила я. — Это твой коронный номер.
— Король должен знать, когда сменить тактику, — парировал он, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки дерзости, но теперь они были приглушенными. — Особенно если противник... стоит того.
Мы вышли на небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз густыми зарослями жимолости. В центре стояла старая каменная скамья, вся в трещинах и мхе.
Рей остановился и жестом указал на нее.
— Привал?
Я кивнула и села, чувствуя прохладу камня даже сквозь ткань шорт. Он устроился рядом, но на почтительном расстоянии, положив руки на колени.
— Так о чем можно говорить с тобой, когда ты «спокойный»? — спросила я, глядя на него с искренним любопытством.
Он задумался, его зеленые глаза стали серьезными.
— О футболе. О том, как достали эти дурацкие галстуки на форме. О том, что старый профессор политологии пахнет, как прокисший бульон. — Он посмотрел на меня. — О чем угодно, Лиля. Кроме нашей вражды. Хотя бы на пять минут.
И в эти пять минут, сидя на старой скамье в укромном уголке сада, мы просто говорили. О скучных лекциях, о дурацких правилах Академии, о том, как неудобно спать на казенных матрасах. И это было... нормально. Просто. По-человечески.
— Кстати, а между прочим, галстук тебе идет, — сказала я с улыбкой.
Он поднял брови, явно удивленный, а затем его лицо тоже озарила ухмылка, но на этот раз — без привычной наглости, а скорее с долей самоиронии.
— Да, а я думал, выгляжу в нем как типичный офисный планктон.
Я рассмеялась, и звук этот был на удивление легким.
— Ну, может, чуть-чуть. Но... цвет твоим глазам подходит.
Мы снова замолчали, но на этот раз тишина была теплой, почти дружеской.
— А тебе... идут юбки. Очень. И эти гетры, — сглотнув, сказал он, глядя куда-то в сторону, на ствол старого клена.
В его голосе не было привычной бархатной сладости, которую он использовал для флирта. Была какая-то грубоватая, неотшлифованная прямота. Он не пытался соблазнить. Он просто... высказал наблюдение. И от этого комплимент прозвучал в тысячу раз весомее.
Я почувствовала, как по щекам разливается легкий румянец, и опустила взгляд на свои ноги в темных гетрах.
— Спасибо, — тихо ответила я, сама удивляясь своей реакции. Обычно его слова вызывали во мне либо ярость, либо желание спрятаться. Сейчас же я чувствовала лишь легкое, смущенное тепло.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то же смятение, что чувствовала сама. В них не было уверенного хищника. Был просто парень, который сказал девушке, что она ему нравится в ее спортивной форме. И это было одновременно и смешно, и чертовски мило.
— Ладно, — он резко поднялся. — Пойду, пожалуй. А то... — он махнул рукой в сторону академии, не закончив фразу.
И снова ушел, оставив меня на скамье с бешено колотящимся сердцем и одной-единственной мыслью: черт возьми, Рей Багровый может быть невыносимым, наглым и опасным, но он также может быть и таким. А это... это меняло все.
И... блин. Я уже второй раз за ним пошла.
Это осознание ударило по мне, как ведро ледяной воды. Я сидела на скамье, смотря ему вслед, и чувствовала, как по щекам разливается жар от стыда и раздражения.Что за ерунда? Как будто бегаю за ним. Жесть какая-то.
Ведь так оно и выглядело. С его стороны. Да и со своей стороны тоже. Он уходит — я бросаюсь следом. Сначала в коридоре, теперь вот. Где же моя гордость? Мои принципы? Моя броня, которую я так тщательно выстраивала?
Он уже почти скрылся за поворотом, даже не обернувшись. А может, он и не ждал, что я снова пойду? Может, это я сама...
Я с силой провела рукой по лицу, пытаясь стереть и его взгляд, и его неловкий комплимент, и это дурацкое тепло, что разлилось по жилам. Это было опасно. Не его наглость, не его преследование. А вот это. Эта его способность быть... разным. Сбивать с толку. Заставлять забыть, кто мы есть на самом деле. Я резко поднялась со скамьи. Нет. Так дело не пойдет. Я не могу позволить ему так влиять на меня. Не могу бегать за ним, как какой то... запутавшийся щенок.
Я развернулась и пошла в противоположную сторону, к главному зданию, заставляя каждый шаг быть твердым и решительным. Мне нужно было пространство. Дистанция. Не для того, чтобы убежать от него, а для того, чтобы снова найти себя. Потому что в эти последние дни я начала терять разумную часть себя.
Я дошла до раздевалки, пустой и прохладной в этот час и направилась в душевую. Тишина и одиночество были глотком свежего воздуха после эмоциональной бури. Я выбрала самую дальнюю кабинку, включила воду и подставила лицо под горячие струи, пытаясь смыть напряжение. И тут за стеной щелкнул еще один рычаг, и вторая струя воды с шумом ударила по кафелю. Я замерла, рука с гелем для душа застыла в воздухе. Раздевалки были пустые, все давно ушли и мое нутро, мое обостренное волчье чутье перед Луной, кричало мне, кто это.
Он.Рей. За стеной.
Мылись мы в полной тишине. Не было слышно ни единого звука, кроме шума воды в двух соседних кабинках. Но его присутствие было таким же осязаемым, как и пар, наполняющий пространство. Я чувствовала его за этой тонкой каменной стеной. Чувствовала каждый его вздох, каждое движение, которое я не могла слышать, но ощущала кожей. Это было невыносимо интимно. Гораздо интимнее, чем все его прикосновения и поцелуи. Мы были разделены лишь бетоном, обнаженные, каждый в своем маленьком мире, но связанные невидимой нитью осознания друг друга. Я прислонилась лбом к прохладной кафельной стене, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки, не от холода, а от этого осознания. Мое тело реагировало на его близость предательским трепетом, и я ничего не могла с этим поделать. Я закрыла глаза, позволяя воде бить в меня, пытаясь заглушить и этот трепет, и бешеный стук сердца.
