три коротких слова. В любое гребаное время, когда вам будет угодно, сенатор ......
Поскольку молчание затянулось, Дубн повернулся к ухмыляющемуся Юлию с выражением замешательства на лице, озадаченно покачав своей огромной головой
- Я что-то здесь не все понимаю?
2
- Это был опять сон, любовь моя?
Проснувшись на следующее утро, Фелиция увидела Марка, сидящего у окна их квартала, его глаза были прикованы к огням, горящим на стенах города, а надвигающийся рассвет все еще был не более чем серым пятном на восточном горизонте. Она прожила с ним достаточно долго, чтобы знать, что могло разбудить его в такую рань, и ответ на ее, произнесенный шепотом вопрос, уже созрел в ее голове, когда она задала его. Он кивнул, улыбаясь ей через всю комнату в свете единственной лампы, горящей в углу, хотя выражение его лица было скорее тревожным, чем счастливым. Она поманила его скрюченным пальцем.
- Тогда возвращайся в постель, пока Аппий не проснулся.
Он мягко пересек комнату и скользнул за спину своей жены, грея ноги о ее икры, несмотря на ее тихие протесты, притягивая ее к себе и обхватывая одной рукой ее грудь.
- Наша вчерашняя встреча с отцом Луция Кария Сигилиса, похоже, возбудила призраков моей семьи на еще большие появления. Дважды прошлой ночью и еще раз сегодня утром они приходили ко мне во сне, показывая свои раны и умоляя отомстить за резню в нашей семье.
Она прижалась к нему спиной, протянув руку, чтобы погладить его лицо.
- Мой дорогой, успокойся, ты же знаешь, что это просто сон ...
- Нет, это мой спящий разум, работающий над событиями дня и мучимый чувством вины за тех, кто пережил такой ужас? - Фелиция повернулась к нему лицом, ее лицо стало более обеспокоенным, когда она поняла, что он смотрит на стену позади нее. - Это вполне может быть так, но я не могу прожить остаток своей жизни, преследуемый этими снами, будь то призраки моей семьи или просто старания моего разума смириться с реальностью их ужасных убийств. И теперь, когда мне стали известны имена четырех человек, повинных в смерти моего отца, моего брата, моих сестер.., хотя, возможно, некоторую часть нашей семьи продали в рабство, я обязан отомстить. - Он помолчал, прежде чем поведать своей жене новости, которые он узнал накануне вечером. - Глава банды головорезов , преторианец, сенатор и гладиатор: Брут, Дорсо, Пилиний и Мортиферум, по прозвищу Несущий Смерть. Однако мы получили их имена из не совсем надежного источника.
Фелиция нахмурилась, услышав что-то тревожное в голосе мужа, и села в постели, повернувшись, чтобы посмотреть на него в свете лампы, горящей у кроватки их сына.
- От кого?
Марк посмотрел на нее, явно пытаясь оценить ее возможную реакцию, прежде чем снова заговорить.
- Эксцингуса.
Ее глаза широко раскрылись от шока.
- Эксцингуса ?! Офицера-инспектора по зерновому довольствию, который похитил меня и пытался убить нас обоих?
- Того самого.
- И ты не…?
- Я не убил его? … Он является дальним родственником сенатора Сигилиса и находился под его защитой. И его убийство, ничего бы не изменило, хотя и помешало бы мне узнать личности людей, повинных в смерти моего отца .
Фелиция посмотрела на него с серьезным выражением лица.
- А если бы он не назвал вам их имена, ты бы не планировал расправы с ними, не так ли? Это может плохо кончиться, Марк ...
Он улыбнулся ей в ответ.
- Я понимаю твои опасения, но у меня действительно нет выбора в этом вопросе. Кроме того, теперь за мной Котта и его люди.
- Да … ?
В ее тоне прозвучали сомнительные нотки.
Марк тихо рассмеялся.
Он и Котта улыбались друг другу на площади накануне вечером, оба глухие к яростным протестам Альбинуса, когда того уводили, и ветеран-центурион заключил его в медвежьи объятия, от которых у него перехватило дыхание. прежде чем оттолкнуть его и осмотреть с головы до ног.
- Я думал, ты рохля, паренек, не смотря на твои, шрамы и все такое! Ты можешь рассчитывать на мою маленькую команду ветеранов в любое время!
Марк тупо смотрел на него, улыбаясь сквозь неожиданные слезы, и ничего не смог ответить. После минутного молчания Скавр вежливо кашлянул за его спиной.
- Да? …
Котта выпрямился, салютуя старшему офицеру.
- Слушаю, господин, трибун!
- В таком обращении ко мне нет необходимости, центурион, учитывая, что ты на пенсии.
Ветеран снисходительно покачал головой.
- Ветеран покидает легион, когда прослужит двадцать лет, трибун, но легион никогда не отпускает таких людей, не так ли, господин? Татуировки, шрамы и воспоминания о мертвых друзьях - все это остается с тобой до самой смерти, и, поскольку я и мои парни в основном ветераны, мы сразу же узнаем своих коллег-профессионалов, когда видим их. Это означает, что мы всегда будем приветствовать вас и называть «господином», пока будем работать вместе.
Скавр шагнул вперед, глядя на
