— Это очень плохо, — Ромеро наклонила графики и что-то там записала. — За последнюю неделю я видела её несколько раз. Она приходила к миссис Хилтон.
Ашер остановился. Миссис Хилтон, мать Вивиан.
— Марисса здесь?
Доктор Ромеро подняла голову.
— Ну да. Она поступила сюда на прошлой неделе. Вивиан тебе не рассказывала?
Для Ашера Марисса была большей матерью, чем его собственная. Но не то чтобы он многого просил.
Он сжал челюсти.
— Наверное, это просто вылетело у неё из головы.
— Я думаю, тебе стоит пойти и поздороваться. К ней никто, кроме твоей мамы, больше не приходит, — доктор Ромеро закрыла папку, и на её губах появился намёк на улыбку. — Давай, выметайся отсюда. Твоё лекарство будет готово через двадцать минут.
Ашер поблагодарил её и вышел, а затем направился через всё здание к палатам.
Марисса заболела несколько лет назад, и с тех пор волчанка разрывала на части её почки. Всё это время она так и не продвинулась в очереди на трансплантацию. Единственным возможным донором из семьи мог быть Броди, но его кандидатуру отмели из-за того, что он пил и принимал наркотики. И это снизило первоначальный оптимизм врачей по поводу её состояния. А оно становилось всё хуже.
В её палате пахло хлопком, дезинфекцией и розами, которые, возможно, принесла Вивиан. Лежащая в постели Марисса выглядела уставшей, она без особого интереса смотрела телевизор. Ашер задержался в дверном проёме, ожидая, пока она заметит его. А когда она увидела его, её лицо сразу же просияло, и Марисса, улыбаясь, махнула ему рукой.
— Привет, милый. Какой сюрприз.
Вивиан говорила и выглядела, как она, что в одно и то же время причиняло боль и успокаивало. Он ссутулился и, шаркая ногами, подошёл к кровати.
— Если бы я знал, что вы здесь, то давно бы уже пришёл.
— Совершенно необязательно ездить в такую даль, со мной всё в порядке, — она взяла его руку и слегка пожала её. Смешно, она не выглядит так, как будто у неё всё в порядке.
— Твоя мама частенько заходит, чтобы составить мне компанию, да и Виви навещает меня, когда у неё есть свободное время.
— С Микки? — он не мог не спросить, сталь сквозила в его словах.
— Не-а, я его ещё не видела, — она негодующе поморщилась. — Что означает то, что он ей, скорее всего, не пара. Она никогда меня не знакомит с действительно плохими субъектами. А он ужасен, не так ли?
Он не знал, как ответить на этот вопрос. Стоило ли ему сказать о том, что Мик подходит Вивиан? Что она счастлива? Или он должен рассказать, как она пережидала в его квартире время, пока ей не поменяют замки, потому что слишком боялась того, что Мик может прийти за ней?
Ашер беспомощно взглянул на неё. Она вздохнула и похлопала его по руке.
— Ну ладно, неважно... Я не знаю, что творится в её голове относительно всех этих мальчиков. Но довольно об этом. Как у тебя дела, дорогой?
Кровать слегка заскрипела, когда он присел на её край.
— Нормально. Школа есть школа. Мне нравится моя квартира.
Она усмехнулась.
— Могу себе представить. Твоё собственное жилище... Ты всегда был независимым мальчиком, — Ашер не мог не почувствовать прилив гордости. Так он смог доказать, что он не нуждается в своей матери. Даже если бы она отказалась выдавать ему деньги, у него было достаточно сбережений и неплохая стипендия, которые помогли бы ему без особых трудностей доучиться в колледже.
Что же по поводу его матери... он чувствовал, что обязан спросить:
— Ну а как там мама?
— Всё по-старому, всё по-старому, — она взглянула на него. — Когда ты в последний раз звонил ей?
Ашер пожал плечами и отвёл глаза.
— Несколько недель назад.
Это правда. Он хотел поздравить её с днём Рождения, но она не ответила.
— Она, должно быть, была занята. Не смогла перезвонить.
Ему следовало уже к этому привыкнуть.
Марисса вздохнула. Она снова выглядела уставшей.
— Ашер... ты знаешь, что я нежно люблю твою маму, но я также хочу, чтобы ты знал, что я не считаю её действия в отношении тебя правильными. Я надеялась, что после смерти твоего отца вы станете ближе, но...
Все любили его отца, но только потому, что не знали его. Марисса слышала истории о нём от Ашера и, возможно, от его матери, но она ничего не видела своими глазами.
— Не беспокойтесь об этом, — теперь была его очередь сжать её ладонь. — Мы с мамой разные люди, только и всего. Я уверен, что у неё на то есть свои причины. Может быть, я слишком сильно напоминаю ей о папе.
Он не верил в свои слова.
И Марисса, похоже, тоже не верила.
— Нет. Я думаю, что ты напоминаешь ей о всех тех ошибках, что она совершила в своей жизни.
Она впилась в него уставшим взглядом. Внимательным. Знающим. Но не осуждающим, не испуганным. Его желудок перевернулся, и ему пришлось приложить усилия, чтобы его тело не охватила дрожь. Он больше не мог смотреть ей в глаза, поэтому, вместо этого, уставился на свои лежащие на коленях руки.
Она знает? Мама рассказала ей?
Марисса в кровати ещё немного сполза вниз.
— Нет, нет... Не переживай, — пробормотала она, находясь мыслями уже где-то далеко. — Я не собираюсь никому рассказывать. Ты хороший мальчик, Ашер.
Хороший мальчик. Он.
— Я знаю, что когда я уйду, то здесь у Виви останешься только ты, не так ли? — она положила свою ладонь на его.
Она сжала его руку, но её пожатие было едва заметным.
Он тяжело сглотнул, пытаясь отыскать свой голос.
— Вы не должны говорить такие вещи.
— Я бы снова хотела надеть своё красное платье, — её веки опустились. — Позаботься об этом.
Ашер знал, о чём идёт речь. Это облегающее платье выглядело на ней прекрасно. Она надела его на выпуск Вивиан и Ашера. В нём не было ничего необычного, но Марисса сказала, что это платье является её любимым, потому что оно было куплено ради такого особого случая.
— Я позабочусь об этом, — пробормотал он.
Он не хотел уходить, но дыхание Мариссы замедлилось, и, когда он мягко позвал её по имени, она уже спала. Он подтянул ей одеяло повыше, поцеловал её лоб и вышел из палаты.
Когда он сделал три шага по коридору, из-за угла вышла его мать и, увидев Ашера, встала, как вкопанная, и уставилась на него.
Когда он увидел её здесь, то снова разозлился. У Вивиан были свои идиотские причины не звонить ему и не говорить о том, что Мариссу положили в больницу, но какое оправдание было у неё? Его мать выпрямилась, и начала идти, полная решимости пройти мимо него без единого слова. Он поймал её за локоть.
