Эван постучал палочками по коробке.
— Не знаю, приятель. В данной ситуации виновата она, так что, может, именно ей нужно звонить первой.
Ашер скептически посмотрел на него, и Эван продолжил:
— С ней может поговорить кто-нибудь ещё. Мы ходим на одно из занятий вместе, так что я мог бы взять это на себя.
Что ж, если это не испортило его аппетит... Он вздохнул и поставил еду на кофейный столик, отклонившись на диванный подлокотник и уставившись в потолок.
— Она поймёт, что тебе нужно. Между нами с Вивиан такое постоянно происходит. Вне зависимости от того, нравится мне тот урод, с которым она решит встречаться, или нет, я не имею никакого права говорить ей то, что сказал тогда.
Эван вперился взглядом в свою порцию, ковыряясь в ней палочками без особого интереса.
— Из всего, что ты мне рассказал, следует, что она заслуживает того, чтобы некоторое время с ней не общаться...
— Не заслуживает, — отрезал Ашер. — Вивиан — замечательная девушка. Она никому не хочет сделать больно. Она просто... слишком доверчивая и великодушная. Но если бы она не была такой, то давно бы уже бросила меня.
Сколько раз за все эти годы они ссорились? И сколько раз она прощала ему все те глупости, что он говорил ей, и те моменты, когда он не к месту высказывал своё мнение? Он мог не выносить решения, которые она принимала, но ненавидеть её саму он не мог.
Эван бросил на него встревоженный взгляд, но потом погрузился глубоко в себя и, о чём бы ни думал, Ашера он в свои мысли не посвятил. Но Ашер догадывался, что у Эвана на уме.
— Ты не знаешь её так, как я, — пробормотал он.
— Нет. Но я думаю, что друзья должны рассказывать друг другу всё, что
чувствуют, даже если один из них слышать ничего не хочет. Она не может осуждать тебя за это.
Мышцы Ашера напряглись, и он выпрямился.
— О тебе можно сказать то же самое. Ты никогда никому не говоришь, о чём ты действительно думаешь.
Эван немного сдулся.
— Прости, ты прав.
В его тоне не было ни капли сожаления.
Это молчание проложило между ними пропасть в миллион миль, которых ещё секунду назад не было.
Ашер помрачнел. Он не хотел злиться. Ему нужно было уйти оттуда до того, как он ляпнет что-нибудь ещё. Что-нибудь похуже. Видеть этот взгляд побитой собаки было невыносимо.
Он с усилием встал.
— Если ты закончил, я пойду.
Ему бы стоило поблагодарить его за ужин, но нужные слова не приходили в голову. Они были где-то за пределами его сознания, где, похоже, теперь был и Эван. Не успел он надеть ботинки, как Эван отодвинул еду и резко встал.
— Нет... знаешь что? Я не закончил.
Между его бровями пролегла складка, а во взгляде сквозили упрямость и твёрдость, с которыми Ашер не мог сладить. Эван подошёл ближе.
Ашер рефлекторно отстранился, поднял плечи и напрягся, приготовившись нанести удар. Эван опустил голову.
— Знаешь, Вивиан здорово повезло, что у неё есть ты. Все её друзья говорят о ней гадости за спиной в «Роще», и только ты до сих пор на её стороне и защищаешь её. Она принимает глупое, опасное решение, а ты хочешь оградить её от неприятностей. Ты позволяешь ей втаптывать себя в грязь и всякий раз возвращаться. Ей не стоит забывать об этом, как и, на мой взгляд, тебе.
Когда они стояли так близко друг к другу, Ашер осознал с некоторой болезненностью, что, хоть они примерно одного роста, Эван его не в пример больше. Но пока тот в упор смотрел на него, черты его лица медленно расслаблялись, пока вновь в его взгляде не появилась эта знакомая неуверенность, а в линии губ — нерешительность, к которым Ашер так привык.
— Мы же друзья, ведь так? Мне показалось, что тебе нужно это услышать.
Из-за напряжения дрожь охватила его мышцы. Всё в нём сжалось до предела, он был готов сбежать.
«Ты позволяешь ей втаптывать себя в грязь»...
Ему нужно было уйти. Ему надо обозначить между собой и Эваном дистанцию, пока тому не удалось прорваться, пробраться дальше, прямо до его неуверенности и уязвлённой гордости. Ему нужно было снова научиться дышать.
— Никто не втаптывает меня в грязь, — прорычал он. — Никто.
Ашер не стал искать свою куртку. Он выбежал за дверь, слыша Эвана, который звал его.
***
То, что Ричтер был при смерти, чистюлю из него не сделало. В его квартире всё ещё воняло отходами, прогнившей едой и Бог его знает, чем. Ашер поднял воротник водолазки так, чтобы хоть слегка приглушить это зловоние. Он отпихнул ногой корзину с аккуратно сложенным бельём, стоящую перед входной дверью, — мама Ричтера постаралась? — и проскользнул внутрь.
Ричтер лежал, развалившись, на диване в трусах-боксёрах и смотрел порнушку по телевизору. Глаза у него были налиты кровью, а веки потяжелели. Он накачан наркотиками. Или алкоголем. Или и тем, и другим. Но всё же Ричтер смог медленно поднять глаза на Ашера с другой стороны кофейного столика. Он медленно обнажил зубы в усмешке.
— Ашер... Чувак, сладкий, ты как вошёл? Ты как... ты как ниндзя.
Ричтер не спеша приподнялся, как в замедленной съёмке.
— Иди... иди сюда, ты должен это увидеть, это так грязно.
Слова отзывались звоном в голове Ашера, тревожа воспоминания где-то в самой важной части его мозга.
«Да, парни, давайте, давайте, заткните ей рот. Она слишком громко орёт».
Дрожь в теле Ашера не проходила с тех пор, как он расстался с Эваном.
Никто не понимал. Всё это для Вивиан. Всё, что он делал, он делал для неё. Для её счастья. Её благополучия. Её улыбок.
«Кто-нибудь, заткните её. Броди, чувак, хватить ржать».
Он и не думал об этом. Не думал до тех пор, пока не взял в руки пистолет и не нацелил его на лоб Ричтера. До тех пор, пока он не нажал на курок и оглушительный треск не пробрал его до костей.
Тело Ричтера тяжело упало. Его кровь была везде: на диване, на занавесках, на окне, на телевизоре.
На нём. Весь он был в крови.
Его дыхание перехватило. Он нарушил одно правило касательно убийств: всё должно выглядеть как несчастный случай. Всё и сейчас должно было выглядеть просто как ещё одно самоубийство.
Он облажался. Если он не свалит отсюда, то не сможет избежать наказания. Кто-нибудь из парка трейлеров наверняка услышал выстрел.
Он сорвал переднюю дверь и вышел на подгибающихся ногах. Его желудок скрутило. Когда он бежал до своей машины около полумили, деревья за ним расплывались. Ашер чуть не рухнул от слабости, неуклюже пытаясь залезть внутрь. Он сбросил ботинки, чтобы не запачкать кровью пол в машине.
