что ему
по меньшей мере тридцать семь или тридцать восемь, в зависимости от месяца, в котором он родился. Я внимательно рассматриваю кожу вокруг его глаз, подбородок, тыльную сторону ладоней. Она вся без морщин и подтянутая, такая же идеальная, какой выглядела в бассейне. Интересно, пользуется ли он специальным кремом, или ему просто генетически повезло, потому что иметь такую великолепную кожу в его преклонном возрасте.
— Боже правый, принцесса, может, уже хватит? — огрызается Коннор, раздражаясь от моего пристального взгляда.
Извращенно довольная, что меня перевели со «сладких щечек» на «принцессу», я улыбаюсь и поддразнивающим тоном говорю: — Посмотри на себя, мистер Крутой Горячий Старик, который до сих пор тусуется с молодыми выскочками, чтобы бороться с киберпреступностью! Впечатляет! Но я пойму, если тебе нужно будет лечь спать в семь вечера. Нужно дать отдых этим скрипучим старым костям. Мы же не хотим, чтобы ты сломал бедро.
Коннор медленно поворачивается и смотрит на меня, только теперь раздражение исчезло, уступив место лукавому самодовольству.
Он растягивает слова: — Горячий?
Вот черт.
Я пытаюсь сохранять невозмутимый вид.
— Вежливо обращаться к старшим — это хорошие манеры. — Когда его самодовольное выражение лица становится еще более самодовольным, я поспешно добавляю: — Вообще-то, мне кажется, у тебя слуховой аппарат барахлит. Я не говорила «горячий», я сказала… эм… кое-что другое.
Невозмутимость = полный провал.
— О, я, должно быть, ослышался! — говорит Коннор, невинно моргая широко раскрытыми глазами. — Этот надоедливый слуховой аппарат у меня всегда неисправен. Давай посмотрим, что рифмуется со словом «горячий»? «Стоячий»? — произносит он, ухмыляясь и двигая бровями. — «Зрячий»? Маловероятно. Что бы это могло быть?
Он делает вид, что напряженно думает, пока я съезжаю ниже на сиденье, пытаясь стать невидимой.
Коннор продолжает гадать всю дорогу до Альбукерке, радостно мучая меня словами, рифмующимися со словом «горячий», в то время как я продолжаю пытаться вернуть разговор к Миранде, пока, наконец, я не сдаюсь и не сажусь, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Он продолжает запихивать мне в глотку гигантскую порцию насмешек, и мне остается только глотать.
Ублюдок.
ГЛАВА ВОСЕМЬ
Коннор
Итак, попытка заставить мой член участвовать в моем «строго профессиональном» плане с Табби потерпела сокрушительное фиаско, о чем свидетельствует его реакция, когда я увидел ее у бассейна в спортивном костюме, а также в машине по дороге в Альбукерке, когда она задыхалась от сдерживаемого смеха и смотрела на меня так, словно я ей действительно нравился.
Во втором случае у меня не только встал, но и сдавило грудь, а в горле возникло ощущение, будто я проглотил камень. И всё это от одного взгляда.
Представьте, что могло бы произойти, если бы она так смотрела на меня, будучи обнаженной. Я мог бы самопроизвольно воспламениться.
А потом Табби сказала, что я горячий, и мой член так возбудился, что я испугался, что могу кончить прям в брюки, если наеду на какую-нибудь кочку на дороге. Это как будто я снова подросток, у которого стоит и нет мозгов.
Я не могу перестать думать об этом. Я не могу перестать думать о ней. С тех пор как мы заселились в отель, я уже дважды дрочил, и, если я в ближайшее время не придумаю, как с этим справиться, у меня будут большие проблемы.
К сожалению, я знаю только один способ утолить зуд.
Почесать.
ГЛАВА ДЕВЯТЬ
Табби
Отель Andaluz значительно превосходит отель в Талсе. Мне нравится декор в испанском стиле, красновато-коричневая плитка под ногами, потолки из темного дерева и стены, покрытые светлой штукатуркой. Мой номер прекрасный, просторный и тихий, с большой ванной на ножках, в которой могут поместиться двое, и она не сводит с меня глаз. Интересно, не случайно ли, что номер называется «Романтический люкс».
Коннор был тем, кто договорился о номерах с портье, и черт возьми, если я собираюсь спросить его об этом.
Я принимаю душ, переодеваюсь в черные леггинсы и свой любимый топ для путешествий — облегающий, с завязками на одно плечо, ярко-синего цвета и принтом тай-дай, который складывается до размеров носового платка и никогда не мнется, — и обуваюсь в повседневные туфли на каблуке всего в 4 дюйма.
Затем я получаю сообщение от Хуаниты: «Привет. Могу я воспользоваться твоим душем? У меня дома нет воды».
— О Боже, — бормочу я. — Твоя мама опять забыла оплатить счет за воду?
Я отвечаю: «Да, конечно. Я на работе несколько дней. Уберись за собой, пожалуйста».
Она пишет: «Отсоси». С эмодзи миньона, подбрасывающим птичку в конце.
Я отвечаю: «Очаровательно. Я уверена, сестра Мэри Клэр так гордится тобой».
Две секунды спустя: «Сестра Мэри Клэр может отсосать».
Я смеюсь. Нам действительно нужно подобрать Хуаните новую коронную фразу.
Я умираю с голоду, поэтому решаю подняться в бар на крыше, заказать тапас8 и насладиться видом на горы.
К сожалению, моему попутчику пришла в голову та же идея.
Коннор замечает меня в ту же секунду, как я выхожу во внутренний дворик. Он сидит напротив бара за длинным каменным столом на возвышении, в центре которого в низком желобе горит огонь. Он поднимает руку, как будто ждал меня.
Чего уж точно ему не следовало делать, потому что мы расстались в вестибюле, сказав друг другу: — Увидимся в шесть утра.
Чувствуя себя неловко, я медленно пробираюсь к нему через внутренний дворик, лавируя между столиками. Коннор наблюдает за мной, его взгляд задумчивый и напряженный. Свет камина придает его лицу мягкое, приятное сияние. Я цинично задаюсь вопросом, не поэтому ли он выбрал именно это место.
Да, и я заметила группу девушек за столиком в другой части патио, которые пялятся на него, попивая «Маргариту». У этого дурака везде есть поклонницы.
— Великие умы мыслят одинаково, — говорит Коннор, когда я останавливаюсь рядом с ним. Он указывает на соседнее место.
— Давай не будем увлекаться. — Я сажусь на стул.
Он улыбается. Поймав взгляд официанта, который делает обход, Коннор подзывает его согнутым пальцем.
— Да, сэр? — спрашивает официант.
— Johnny Walker Blue и воду со льдом и лимоном.
Официант отвешивает короткий поклон и удаляется.
Теперь моя застенчивость переходит в раздражение, потому что, если эти девчонки не перестанут пялиться и перешептываться, я подойду к ним и выбью смешки прямо из их глупых маленьких ртов.
Заметив, к кому приковано мое внимание, Коннор растягивает слова: — Думаю, им нравятся горячие парни постарше, — и усмехается.
— Боже, ты никак
