после того, как я только что побывала в его объятиях, пусть и не по своей воле.
До сих пор я ощущала на себе его руки, поддерживающие меня за талию и попку в воде.
Эти широкие сильные ладони, стальной пресс, плечи, на которые можно положиться…Эх…
И почему у меня было такое ощущение, будто от меня только что отказались?
А дома нас ждал сюрприз. В траве лежали строительные материалы. Стеклопакеты, какие-то тюки с бетоном в бетономешалке, трубы, ванна, штукатурка, плитка, покрытие для полов, инструменты.
— Да, да. Завтра будет вам ремонт, — на наш удивленный взгляд утвердительно ответил Пашка. — Чтоб не подумали, что я тут пью и садизмом занимаюсь.
Верочка рассмеялась, а я застыла, открыв рот.
— Вот видишь, я мыслю как все! Наверняка его уже в этом обвиняли, — шепнула я Вере.
— ММ?
Я прошла вперед и подумала: «Ну не может же быть у него такой звериный слух!».
Глава 18. Паша
Да, кажется, я понемногу сдавался на милость победителей. Осажденная этими двумя девушками и мелким ребенком крепость рушилась!
С одной стороны, было весело и здорово находиться среди родных людей, я был рад приезду сестры и племянника, но с другой!
Леночка Тряпкина выросла в настоящую занозу в заднице! Даже хуже (что такое заноза в заднице, я, как человек-волк знал не понаслышке).
Она все время зудела, что нужно что-то делать, менять, двигать и постоянно крутила своей аппетитной, как горячие булочки с корицей, попкой.
Мне кажется, я раздвоился на две личности и метался между двумя желаниями, диаметрально противоположными.
Паша-мужчина хотел засунуть ей кляп в рот, прогнать, увезти девушку в город, заселить в гостиницу, а еще лучше-запихнуть в самолет. И чтобы ноги этой вредной блошки, разворошившей мой окружающий мир, больше тут не было.
Паша-волк думал совсем иначе. Хотя, инстинкт трудно назвать мыслительным процессом…
Волк поддерживал мужчину только в одном. Мысль о кляпе в ее хорошеньком рту.
Все, дальше начиналась порнография, включающая в себя лес, все углы дома, речку, покосившийся летний душ и мою личную разворошенную комнату наверху.
Хорошо, что мужчина превалировал! Я уже каждый день зачеркивал в мысленном календарике, когда раздражающая зазноба уедет, наконец.
Да и вообще, зачем она приехала? Ехала бы в отпуск на море, как все нормальные девушки, соблазняла своими яркими купальниками и коротенькими шортиками отдыхающих.
А еще лучше- отдыхала бы со своим парнем, что звонил раздражающе часто.
Эти его звонки особенно бесили. И я безумно радовался тому, что здесь такое плохое качество связи.
Но эта неугомонная девчонка находила места, в том числе и дома, где можно было спокойно поговорить с абонентом.
На самом деле, вчера я позвонил своему другу, оборотню-медведю и заказал глушитель для сотовой связи, но тот воспротивился, справедливо рассудив, что тогда все останутся без связи в глухой деревне, а это неправильно, когда в доме есть ребенок и две девушки. Тем более, что в деревне связь ловила не везде.
Ночью у меня возникла страшная мысль выкрасть сотовый телефон, но это тоже было бы странным.
Рррр!!!
И этот разговор с женихом, когда мы возвращались с реки, он меня просто выбесил. Эта мелкая коза не стесняясь, думая, видимо, что я не пойму и не увижу, посылала МНЕ воздушные поцелуйчики своими греховными губами, при этом разговаривая с этим дебилом, который остался в поселке.
И сейчас, сидя под деревом в ночи, я переживал весь этот день снова и снова. Я расселся на своем любимом месте — кресле-качалке, придвинутом к столу в тени и смотрел, как в доме мелькают тени за занавесками на фоне электрического света.
Миша и Вера легли спать, утомленные жарким летним днем. Лена включила настольную лампу, чтобы свет не мешал малышу, встала напротив окна и стянула через голову майку.
Тень, идеально повторяющая пропорции тела девушки, чрезвычайно одаренной природой, повторила все ее движения. Лена встала полубоком, и, клянусь, я увидел сквозь занавески заостренные соски на полной груди.
У меня внутри все похолодело от корней волос до кончиков пальцев, а потом вдруг прострелило огненное, жгучее желание. Я весь обратился в зрение, наклонившись вперед, от чего кресло скрипнуло в ночной тиши.
Эта невероятная девушка, рассыпав волосы по плечам, расчесывала их, стоя полубоком ко мне. Наэлектризованные, они вставали пеной капучино и снова опадали, как морская волна на берегу под ее рукой.
А ее руки — это что-то особенное. Нежные, хрупкие, ломкие, черт, они жили соей жизнью, порхая над головой.
Наконец, она натянула футболку и вышла из комнаты. Я снова развалился в кресле, погрузившись во мрак от дерева.
Ленка появилась на крыльце. Перешагнула с ноги на ногу, настороженно прислушалась. Глупая, все боится волков, не зная, что волк живет с ней под одной крышей, и смотрит прямо сейчас на нее как на долгожданную добычу.
Она вгляделась в темень, почесала нос, и пошла прямо на меня. Босиком, поэтому невыносимо медленно, будто в замедленной съемке. Так, так. Вот кто, видимо, присмотрел мое кресло. Что ж, хорошая привычка — посидеть здесь и подумать о вечном, глядя на звезды. Всегда так делал до того, как они здесь оказались.
Я весь подобрался. Внутри зазвенело предчувствие, как всегда бывает, когда берешь след будущей жертвы. Когти чуть проступили и спрятались обратно, подавленные силой воли.
Хррррр
Главное, не броситься на нее прямо здесь.
Лена идет медленно, осторожно. Почти наощупь. Я прислонился к спинке кресла так сильно, как только мог, чтобы не выдать себя. Черная футболка и джинсы дали возможность слиться с природой, а ей, чуть ослепшей после электрического света в кромешной тьме, все кажется особенно темным.
Я знаю, что под ее короткой футболкой только тонкие трусики. Вижу, как колышется грудь, не сдерживаемая ничем. Она задумалась, смотрит куда угодно, только не вперед, не подозревая, что я рядом. Иначе бы у нее изменился ритм дыхания, это я давно заметил.
Она поворачивается спиной и…боги…
Садится прямо мне на колени..
Глава 19. Паша
Лена идет медленно, осторожно. Почти наощупь. Я прислонился к спинке кресла так сильно, как только мог, чтобы не выдать себя. Черная футболка и джинсы дали возможность слиться с природой, а ей, чуть ослепшей после электрического света в кромешной тьме, все кажется особенно темным.
Я знаю, что под ее короткой футболкой только тонкие трусики. Вижу, как колышется грудь, не сдерживаемая ничем. Она задумалась, смотрит куда угодно, только не
