оставив нас втроём с Сирилом, врачом и пульсирующим деревом.
Сирил повернулся ко мне. Его серо-зелёные глаза, холодные и оценивающие, уставились на меня.
— Вейл. Ты обнаружил его?
— Нет, — ответил я чётко, отработанная легенда сработала автоматически. — Я заблудился. Нашла его Ситцен. Она же всё видела и побежала за помощью.
Сирил кивнул, переводя взгляд на Бэллу.
— Благодарю за бдительность, Ситцен. Ты можешь идти. О твоей… наблюдательности будет доложено в Дом Шёпота.
Это была не благодарность. Это было напоминание: «Твоя работа — видеть. Моя — знать. Не лезь дальше своего дела».
Но Бэлла не уходила. Она сделала маленький шаг вперёд.
— Сирил, я… хотела бы остаться. На случай, если ему понадобится помощь. Или… если он очнётся. Чтобы сразу узнать, что произошло.
Её голос звучал почти искренне — забота о сокурснике. Но я видел в её глазах сталь. Она не упустит шанса услышать первое слово Корвина, если то вдруг вырвется наружу.
Сирил секунду смотрел на неё, затем медленно кивнул.
— Как хочешь. Но не мешай работе брата Хельвина. — Он кивнул на тощего врача, который уже доставал тонкие серебряные иглы и кристаллические линзы.
Сирил снова повернулся ко мне. Казалось, он собирался меня отпустить. Но потом его взгляд упал на мои руки. Я машинально сжал кулаки, пряча ладони.
— Ты помогал нести, — сказал он не вопросом, а констатацией. — Иди в прачечную у Склепа, возьми раствор для очистки от органических остатков. Кора скелетодрева выделяет едкую смолу. Оставишь пятна на мантии — значит оставлять пятна на репутации Дома Костей. Я передам учителям, что ты помогал в одном важном деле. Но надолго не пропадай.
Это не была забота. Это был приказ удалить возможные улики. И тончайший намёк: «Я знаю, что ты что-то скрываешь. Сделай так, чтобы мне не пришлось это доказывать».
Я кивнул и вышел, чувствуя, как взгляд Бэллы провожает меня до двери. Я вышел в коридор, и тишина обрушилась на меня. Но внутри почему-то не было облегчения.
Сменив мантию, я отправился на последний урок, но встретил идущих обратно Леона Харта и Марка Дьюса.
— Последний урок отменили. — произнёс Леон, с некоторой грустью. — Профессор не успела подготовить для нас материал.
— А ты где был? — спросил у меня Марк. — Такой интересный урок пропустил. Правда я вообще ничего не понял. — Почесал он затылок. — И, кажется, ничего не запомнил. Но было интересно!
— Опять к ректору? — поправил очки на носу Леон.
— Не каждый день! — усмехнулся я, и мы направились обратно в Дом Костей. — Нет, меня попросил помочь кое-что донести до лазарета.
— А что именно, секрет? — хмыкнул Леон.
— Деревце, небольшое, но тяжёлое. — ответил я.
И на этом как-то расспросы закончились. А уже в спальном блоке Леон поделился со мной конспектами с прошлого урока, чтобы я не получил плохую оценку, и не растерял баллы факультета.
На пропущенном мною уроке было рассказано как заглянуть в себя, чтобы увидеть свои каналы маны, и проверить наличие магического ядра. И это же было домашним заданием. Об этом будут спрашивать на следующем уроке. Будут ли проверять, никто не знал. Поэтому весь наш спальный блок со временем погрузился в тишину. Всё было достаточно понятно рассказано, и сделать это самому не составило труда.
Ледяная пустота, что не горела и не болела. Она просто была. Абсолютный холод в самом центре магического естества. Я пытался прощупать ядро внутренним взором, понять…
И тогда оно заговорило.
Я слышал это, не ушами. Это не было моей мыслью. Это было ощущение, возникающее прямо внутри меня, в вибрации самой маны. Голос без звука, сухой, как шелест рассыпающегося в прах пергамента, и древний, как трещины в материке.
«Наконец-то… более сильный носитель. Есть шанс на более частое пробуждение. Ты слышишь меня мальчик? Ты же чувствуешь пустоту, такую же, на которой они построили свой Замок.»
Я замер, не в силах пошевелиться. Это был не Голод. Голод был инстинктом, животным и ненасытным. Это же было чьё-то сознание.
— Кто ты… — мысль не смогла оформиться в голос.
Глава 8. Голоса в голове
Кабинет Ректора. В то же время.
Воздух был неподвижен и густ, как в гробнице. Ректор Шаген Морбус-Девятый восседал в кресле из чёрного дерева, сливаясь с тенями. Перед ним, застыв в почтительном молчании, стояли Сирил Веспер и Мастер Аргус Вербус.
— Докладывайте, — голос Ректора прозвучал бесцветно, как шелест пергамента.
Сирил начал, отчеканивая каждый факт.
— В тринадцать тридцать, адепт Кайран Вейл был замечен у входа в Оранжерею лиан. В тринадцать сорок пять он вошёл внутрь. В четырнадцать ноль-ноль к Оранжерее подошла адепт Бэлла Ситцен. Через десять она подняла тревогу. Ученик Корвин не обнаружен. На месте найдены: пустой флакон с витальным эликсиром, сильный след магического вмешательства и растение-уродец — скелетодрево, испускающее слабые всплески сознания.
— Следы самого Корвина? — вклинился Вербус своим сухим голосом.
— Личные вещи — флакон с его меткой. Отпечаток его искажённой ауры налицо. От тела — ни праха, ни костей.
— Продолжайте, — повелел Ректор.
— В четырнадцать двадцать прибыл профессор Кракс Жила. Он подтвердил, что гибрид нежизнеспособен как тварь, но уловил в нём чужое сознание. В четырнадцать сорок для совета призвали профессора Верданию Чертополох. Её вердикт: в дереве заключён дух Элрика Вейна, пропавшего шесть лет назад, ныне сросшийся с духом земли. Об ученике Корвине — ни памяти, ни частицы.
— И где же он? — не отступал ректор.
— Уничтожен. Профессор Чертополох провела глубинное видение. Обнаружены фрагменты ткани с привкусом его крови и обрывки ауры, несущие печать его ауры. Картина соответствует полному магическому поглощению и разложению. — ответил Аргус Вербус.
— Веспер, свободен. — едва уловимым жестом ректор указал на дверь.
Сирил поклонился, и на негнущихся ногах покинул кабинет.
Воцарилось молчание. Ректор медленно сомкнул бледные пальцы.
— Дух, — изрёк он. — Приметы?
— Следы духа «архимага Кельдара», — отбарабанил Вербус, — не обнаружены. Ни в остатках ауры, ни в духе земли, ни в воздухе Оранжереи. Эфир чист. Вывод: чужая сущность, привязанная к ученику Корвину, была уничтожена при его кончине.
Ректор склонил голову. Едва заметно.
— Цель достигнута. Смутьян-призрак изжит. Носитель-неудачник уничтожен. Инструмент подтвердил годность. — Он сделал едва уловимую паузу. — Побочная находка — аномалия «Элрик Вейн» — к делу не относится. Это дело архивариусов и Чертополох. Пусть разбираются.
Вербус кивнул, склонив голову.
— Стало быть, дело закрыто. Что с инструментом?
Ректор повернул лицо, и его незримый взгляд лёг тяжестью на обоих.
— Инструмент испытан. Но он погружался в тёмные воды. Требуется проверка на скверну. Дух Кельдар был хитёр. Даже поглощённый, он мог
