— Если в самом деле хотите помочь, лорд Ратерфорд, немедленно уйдите, так же тихо, как пришли. Они и так достаточно напуганы и, опасаюсь, умрут от разрыва сердца. Такие хрупкие маленькие создания!
Вместо того чтобы спросить, кого она имеет в виду, Ратерфорд решил, что будет лучше все узнать самому. Он подошел ближе. Солнечный свет, струившийся из оконца, зажигал ее волосы багровым пламенем, на миг отвлекшим Дэмиена от его планов. Простое цветастое платье из поблекшего муслина казалось настоящим роскошным туалетом по сравнению с вчерашним бомбазином еще и потому, что льнуло к изящным изгибам восхитительно грациозной фигурки. Очень стройной… но по-прежнему невероятно напряженной. Она держалась прямо, как солдат под критическим взором офицера. Откуда у нее такие манеры при столь уединенной жизни?
Забавный вопрос, на который он скоро найдет ответ. Но если ему не удастся преодолеть очевидную неприязнь, которую просто излучает девушка, ему лучше вернуться в Мэллори-Хаус.
Только сейчас он заметил, что Мерри держит на коленях птичье гнездо с тремя только что оперившимися птенцами ласточки. Дэмиен инстинктивно опустился на корточки и тихо спросил:
— Что вы собираетесь с ними делать?
— Мать их бросила, — так же тихо пояснила Мерри, — потому что они никак не хотели летать. Все эти дни я наблюдала за ними, и она старалась изо всех сил. Но глупышки слишком напутаны, хоть уже достаточно выросли. Я собиралась взять гнездо и положить его на окно внизу. Может, оттуда им будет легче взлететь.
— А всего скорее их сцапает кошка, — возразил Ратерфорд.
— А здесь они умрут от голода, — пожала плечами Мередит. — По крайней мере стоит попытаться. Если спуститесь по лестнице, я передам вам гнездо. Лестница, сами понимаете, немного неустойчивая. Мне тяжело управляться одной рукой, и юбки слишком широкие.
— Мудрое решение, — согласился лорд Ратерфорд. — Не будь на вас юбок, все мигом уладилось бы!
Будь он проклят, этот негодяй! Еще имеет наглость смеяться над ней!
Но тут до нее дошло, что фраза насчет юбок звучит несколько странно и имела бы смысл только в том случае, если бы у нее не было привычки их носить, как мягко указал лорд. Ну откуда у него такая проницательность?! Или это она забыла об осторожности? Действительно, она привыкла носить мужской костюм, в котором не задумалась бы спорхнуть с любой высоты, даже с птичьим гнездом в руках.
Оставалось только одно — игнорировать его замечание.
— Не будете так добры взять гнездо, милорд, пока я встану? — с достоинством осведомилась она, протягивая ему гнездо. Птенцы негодующе защебетали, едва он принял их домик в сложенные ладони. Спасение таких малышей — весьма непривычное для солдата занятие. Обычно он выручал из беды своих товарищей на поле брани, оборонял женщин и детей от мародеров. Приходилось, разумеется, и убивать. Так что же он делает здесь, тревожась о судьбе несчастных, хрупких маленьких созданий, шансов на выживание у которых почти нет?
Ратерфорд мысленно пожал плечами и смирился с очередным капризом судьбы. Хоть отвлечется немного от мрачных раздумий.
Он поцокал языком, пытаясь утешить птенцов, которые не обратили на него ни малейшего внимания.
Мерри поднялась, расправила юбки, нетерпеливо отряхивая пыль и приставшие соломинки. Сухие травинки липли к сияющей золотисто-каштановой короне. Его светлость решил, что такую возможность нельзя упустить.
— Прошу вас, возьмите на минуту гнездо, — попросил он с извиняющимся вздохом. Мерри механически протянула руки с прискорбным отсутствием осторожности.
— Вы вся в сене, — пояснил он, — и поскольку зеркала здесь нет, будет лучше, если я немного поухаживаю завами.
Мерри, словно окаменев, стояла неподвижно, пока он вынимал из ее волос соломинки, пух и перья. Не зная, куда девать гнездо, она была вынуждена стоять неподвижно, пока он отряхивал ее юбку, поправлял полотняный воротничок и потуже завязывал кушак.
— Ну вот, так куда лучше, — одобрительно кивнул, он, отступая. — А теперь, если вы отдадите гнездо, можете снова ударить меня. И поскольку я даю вам разрешение, на этот раз мстить не стану… если не захотите сами, конечно.
Ну есть ли на свете человек более несносный! Глаза Мередит сузились, губ коснулась ледяная усмешка.
— Зачем мне вас бить, лорд Ратерфорд? Я благодарна за помощь. Если потрудитесь спуститься, немедленно передам вам гнездо.
Ратерфорд, с сожалением улыбнувшись, поднял руку жестом фехтовальщика, признающего меткий удар.
— Ваш верх, Мерри Трелони. Тысяча извинений за столь неуклюжую пикировку. Умоляю вас о прощении.
Почему ее так и подмывает расхохотаться? Минутой раньше она с удовольствием влепила бы ему пулю в лоб! Цинизм, столь присущий его взгляду, куда-то исчез вместе со скучающей полупрезрительной гримасой, и даже спесь, казалось, усмирена откровенно искренним признанием поражения. Он на глазах переменился, став совершенно иным человеком. И эта мысль не давала покоя. Мередит резко повернулась к лестнице в поисках новой и более безопасной темы для беседы.
— Откуда вы узнали, как меня найти? Бьюсь об заклад, Сикомб ни за что бы меня не выдал.
— Вы правы, — согласился Дэмиен, — прежде он бы себе язык отрезал. К счастью, не успел он меня выставить, как влетел молодой Роб.
— А, тогда этим все объясняется, — невольно хмыкнула Мерри. — Почему он не пошел с вами?
— Поссорился с Тео, — осторожно заметил Дэмиен, — и… и, похоже, совсем обо мне забыл.
— О Господи, — вздохнула Мередит и добавила с таким видом, словно ее собеседник был знаком со всеми семейными неурядицами: — Бедный Тео считает Роба настоящим наказанием Божьим. Когда тебе пятнадцать и ты стараешься казаться взрослым, одиннадцатилетний брат — действительно серьезное испытание. Я подумывала было отправить Роба не в Хэрроу, а в Итон, чтобы избавить Тео от многочисленных ударов по самолюбию, но Трелони и Мередиты всегда учились в Хэрроу, и никто даже слушать не пожелал ни о какой иной возможности.
— Не надо так расстраиваться. Если память мне не изменяет, у Тео найдется достаточно много союзников, готовых прийти на помощь и поставить Роба на место, и я уверен. Роб уже понял, что не стоит связываться со старшими. То, что происходит дома, не обязательно повторится в школе, — нетерпеливо проговорил Ратерфорд. Детские проказы слишком мало его интересовали. Но когда встревоженное выражение мгновенно исчезло, они пожалел о своей резкости.
— Это такое утешение, — кивнула Мередит. — Я ужасно боялась, что Тео вынужден терпеть немало унижений. Но кому лучше знать о подобных вещах, как не вам?
