— Если верить тому, что о них говорят, — откликнулась та, не моргнув глазом. Тема была сравнительно невинной и, вне всякого сомнения, достаточно занимательной.
— В здешних местах это обычное дело, лорд Ратерфорд. Вы еще не спускались в подвалы Мэллори-Хауса? Там наверняка найдутся немалые запасы.
— Я пробовал бренди и нашел его более чем великолепным, — согласился он. — Должен признаться в своем неусыпном любопытстве ко всему, что касается «джентльменов».
Он поднял голову и встретил быстрый настороженный взгляд хозяйки.
— Только чужаки находят контрабандистов и их занятие романтическими, сэр, — слегка пожала плечами Мередит. — Для корнуольцев это всего лишь способ существования, опасный и не слишком честный.
Замечание было явно предназначено для того, чтобы поставить его на место: непрактичный чудак с завиральными идеями относительно серьезного занятия.
— Я не говорил, что нахожу его романтичным, — мягко возразил он. — Скорее интересным. Знаете, мне довелось их встретить.
Вилка Мередит звякнула о тарелку.
— Не может быть! Такого просто не бывает! — почти взвизгнула она.
— Значит, бывает, — настаивал он, не понимая, что с ней творится. У нее сделался такой вид, словно она сидела на муравейнике.
— Где, сэр?
Роб от возбуждения подпрыгивал на стуле, и даже Хьюго перестал мерно жевать.
— На горной дороге в ночь моего приезда. — Он положил себе еще ломтик филея. — Насколько я мог понять, они схватились с береговой охраной.
— Кто победил? — в один голос спросили мальчишки.
— Разумеется, контрабандисты, — усмехнулся Дэмиен. — Представляете, исчезли прямо из-под носа у охраны. Удивительное зрелище.
— А где в это время были вы? — осведомилась Мередит, взяв себя в руки.
— Скрывался в кустах, — снова рассмеялся он. — Там было дьявольски неудобно, не говоря уже о том, что пришлось начисто забыть о собственном достоинстве, но дело того стоило. Особенно заинтриговал меня их предводитель.
— Как? Кто?
Роб, не в силах усидеть на месте, начал приплясывать.
— Я еще никогда не говорил с людьми, видевшими «джентльменов».
— Сядь, Робин, — велела сестра. — Вряд ли это такие уж ошеломляющие новости.
— Почему вы были заинтригованы, сэр? — вмешался Хьюго, после того как брат, надувшись, снова уселся.
— Мне он показался совсем подростком, — объяснил Дэмиен, — поразительно молодой для того, чтобы командовать целой шайкой, но, очевидно, весьма властный и пользуется непререкаемым авторитетом.
Он немного замялся, не зная, стоит ли говорить им о своих подозрениях, но Мередит недовольно хмурилась, и лорд решил держать язык за зубами. Она, возможно, посчитает, что у него слишком разыгралась фантазия. Очевидно, по какой-то причине она считает эту тему крайне неподходящей для беседы за обеденным столом.
— Если хотите покупать у «джентльменов», сэр, вам придется послать им записку, — сообщил Роб, уже успевший оправиться от расстройства. — Ведь так, Мерри?
— Вряд ли пребывание лорда Ратерфорда в этих местах будет достаточно долгим, чтобы затевать такую канитель, Роб, — отрезала сестра. Предостерегающие нотки в голосе ясно указывали на то, что она больше ничего не желает слышать о контрабанде и контрабандистах.
— Но я еще не решил, сколько здесь пробуду, — лукаво обронил Дэмиен, заметив, как раздраженно дернулись губы Мерри, прежде чем она обратила все внимание на яблоко, которое старательно чистила.
— У нас здесь мало развлечений, — проговорила она.
— Вы, должно быть, скоро соскучитесь по удовольствиям лондонского общества.
— Не пойму, чем дал вам повод так думать? — удивило Дэмиен. — Вчерашний вечер произвел на меня совершенно незабываемое впечатление, и я многое дал бы за то, чтобы повторить… некоторые мгновения.
Мередит прикусила губу. Он бессовестно издевается над ней, и все уколы, к сожалению, достигают цели, поскольку в присутствии братьев ома даже не в состоянии как следует отбрить его.
— Но, Мередит, здесь столько всего интересного, — вмешался Роб. — Охота, прогулки верхом, рыбная ловля. И балы часто бывают, а Фауи — довольно большой город…
— Глупости, — перебил Тео. — По сравнению с Лондоном или даже Брайтоном он не больше деревни. Я прав, Хьюго?
— Абсолютно. Даже Оксфорд куда больше, — объявил старший Трелони.
— Ничего я не сравнивал, — заупрямился Роб. — По дороге в школу мне попадались города куда больше! Не такой уж я деревенский простак! Но в этих местах оживленнее Фауи города нет.
— Это очевидно, — уничтожающе бросил Тео, и совершенно уничтоженный Роб мгновенно смолк.
— А как можно передать «джентльменам», что я желаю вести с ними дела? — небрежно осведомился лорд Ратерфорд, пытаясь дать пареньку время прийти в себя, хотя сам не понимал, с чего на него напал такой приступ милосердия.
— Об этом не говорят в присутствии детей и женщин, милорд, — покачала головой Мередит. — Если у вас действительно есть такое намерение, лучше всего обратиться к сэру Алджернону Баррету. Уверена, что он вам поможет.
Она одарила его сладчайшей улыбкой, хотя голос оставался кислым, как уксус. При всей своей невинной, почти ангельской внешности, скромной прическе и простых старых нарядах леди Мередит Блейк, сидевшая во главе семейного стола, была силой, с которой приходилось считаться. Только что она, почти не скрываясь, приказала ему ввести беседу в более безопасное русло, и Дэмиен немедленно повиновался, хотя не понял, почему этот вопрос считается в ее доме запретным. Возможно, еще один странный корнуольский обычай, известный только местным жителям.
Вскоре после этого он извинился и уехал. Хозяйка, исполненная достоинства, но, казалось, ушедшая в себя, проводила его до того места, где стояла лошадь. По всему было видно, что о Сарацине успели позаботиться, и Ратерфорд сердечно поблагодарил Мередит.
— Не такие уж мы варвары, сэр, чтобы пренебрегать нашими гостями и их лошадьми, — холодно ответствовала она.
— Скажите же, чем я оскорбил вас, — нахмурился Дэмиен, взяв ее руки в свои. Но Мередит, словно обжегшись, вырвалась и отскочила.
— Если не понимаете, значит, вы еще глупее, чем я предполагала, — прошипела она.
— А вы безобразно грубы и будьте добры впредь обращаться со мной повежливее.
— Тысяча извинений, — саркастически фыркнула она. — Не хотела задеть вашу тонкую чувствительную натуру, хотя вы, очевидно, считаете, что имеете полное право, унижать меня как заблагорассудится.
— Поцелуем? — осведомился он, подняв брови. Мерри залилась гневным румянцем.
— Я не имела в виду именно это!
