Приходилось признать, что в чем-то ангел был прав — Миру и силком на кладбище затащить было нельзя. Почему-то внутренне она избегала этого, как могла, а причины и самой себе объяснить не получалось. Страх? Перед чем? Лень? В повседневной жизни замечена не была. Постоянная занятость? Ага, учитывая, что она не работает. Пренебрежение? Обида? На что? С этим следовало разобраться, хотя самокопание никогда не входило в число любимых занятий Миры. Но, так или иначе, начинать когда-то надо и лучше поздно, чем никогда.
Выходило, конечно, не очень красиво по отношению к Тиму, но и рисковать, беря его с собой, ведьмочка не хотела. Уж лучше так, самой выяснить, в чем дело, а потом обращаться за помощью. Дай богиня, он и не узнает, что она отлучалась, а про кладбище потом придумает что-нибудь правдоподобное. Главное, чтобы рыжий траву достал. И тут, словно в ответ на ее мысли, рядом раздался тихий голос:
— Я, конечно, глаза закрыл, ибо не положено пялиться на полуголых подопечных… пункт какой-то в Правилах… но! Траву взяла, быстрооо! И не вздумай проболтаться кому, что это я тебе принес, коровушка ты моя затейливая. Ох, затейливая, слов нет…
Мира, красная как помидор, зарылась в простыню по самый нос и схватила заветный пучок, который безмятежно плавал в воздухе прямо над ее головой. Рыжий приоткрыл один глаз и облегченно выдохнул:
— Слава Истине, а то смотреть противно.
— Противно? — плавно протянула Мира, высовывая из кокона вторую руку — чтобы открыть ящичек в прикроватной тумбочке и спрятать пучок (или достать револьвер — кабы он у нее был). — Противно — не смотри. И вообще, тебя сюда не приглашали. Пшёл вон.
— Сама пшла. Когда помощь нужна — так орешь, как кошка кипятком ошпаренная, а как спасибо сказать — фигу без сгущенки? — обиделся ангел, или сделал вид, что обиделся.
— Ох! Конечно, спасибо от всей моей ведьмовской душонки, — съязвила Мира, с силой захлопывая ящик. Прозвучало как выстрел, девушка сама вздрогнула.
— Я пошел, — вдруг неожиданно сказал ангел и был таков. Одновременно с его исчезновением на пороге возник Тим — вид он имел смущенный и почему-то виноватый. Мира подняла на парня невинные глаза:
— Кто звонил?
Тим замялся и, в два шага одолев расстояние до кровати, сел рядом с Мирой, взял за руки, отчего ведьмочка сразу почуяла неладное.
— В чем дело, дорогой? — противным пищащим голоском спросила она, предполагая худшее. Например, он сейчас признается, что давно обручен, и его невеста через пять минут возвращается из кругосветного путешествия. Или женат, и у него только что родился третий ребёнок. Или смертельно болен, и звонили из больницы, озвучили результаты анализов. Но Тим молчал, собираясь с духом. Воображение Миры заработало с утроенной скоростью. Он решил ее бросить и не знает, как сказать! Или у него СПИД, сифилис, гонорея… или она уже об этом попереживала?.. или… или…
— Да что такое? — Ведьмочка буквально взвыла, за пару секунд накрутив в голове такое, что волосы вставали дыбом. — Чего молчишь?
— Ты только не волнуйся… — начал Тим, но Мира подпрыгнула на кровати, отшвырнула в сторону простыню, в которую до этого была завернута, и, схватив парня за плечи, принялась его трясти.
— Немедленно говори, в чем дело!
— Я же говорил тебе, что мы не вовремя… — прошипел кто-то за спиной Тима; кто-то, стоящий в тени дверного проема.
— Говорил, и что? — с досадой возразил женский голос. — Это мой сын все-таки. Я не могу бросить его на произвол судьбы.
— То есть то, что вы не созванивались три дня, ты называешь — бросить на произвол судьбы? А что будет, когда он женится?
— Типун тебе на язык, дорогой! Пусть только попробует! Я его так благословлю…
Мира замерла на месте ледяной статуей. Внутри все оборвалось. Глаза выпучились, а рот открылся как у рыбы.
— Нашему, — выделил мужской голос слово, — сыну уже двадцать пять лет. Вполне взрослый мужик. Сам может за себя постоять. Пойдем, а? Милая…
— Я подожду в гостиной, а ты можешь идти, если хочешь! — возмущенно зашипела невидимая собеседница. — Нам необходимо все выяснить! Я и шагу из квартиры не сделаю без объяснений!
Тяжкий вздох и еле слышный шорох удаляющихся шагов.
Занавес. И тут Мира поняла, что даже если кажется, что хуже быть уже не может, то надо всего лишь подождать немного — и скоро появятся варианты стократ ужаснее.
* * *
— Ведьма, значит? — высокая, статная женщина редкой красоты, той самой, у которой не бывает возраста, сидела на стуле, прямая как палка, и сурово взирала то на сына, то на красную как помидор Миру.
И уж если сын чувствовал себя не в своей тарелке, то каково было ей, которую мало того что застукали в постели любимого отпрыска без одежды, так еще и, судя по тону, мама его ведьм не жаловала. Странно, учитывая, что сама была дочерью ведьмы.
Как только родители Тима изволили из спальни удалиться, парень с очень виноватым видом объяснил, что звонил по телефону отец, предупредить, что мама узнала… о них, точнее, о ней, Мире, и теперь жаждет более близкого знакомства. Собственно в тот момент, когда этот разговор происходил, мать Тима уже выходила из портала в гостиной сына. Не договорив, парень бросил трубку и, усадив гостью на диван, поспешил в спальню предупредить ведьмочку, дабы она успела принять надлежащий вид. К сожалению, план не совсем удался, точнее, не удался совсем, иначе Мира не предстала бы перед гостями с голой задницей и всклокоченной после постельных утех шевелюрой.
— Ведьма, госпожа, — покаянно произнесла Мира, наспех одетая в широченную майку Тима — так как собственное платье, выуженное из-под кровати, куда девушка пинком отправила его в порыве страсти, выглядело слишком мятым — и его же шорты, которые были ей слишком широки и норовили сползти вниз. Приходилось держать их рукой за пояс. — Чистокровная.
— Ведьма, значит…
— Алисия! — предупреждающе встрял отец Тима — темноволосый мужчина, копия Рича, только старше. — Не заводись.
— Я и не завожусь, — отрезала Алисия. — Я только хочу знать, почему меня никто не поставил в известность об этой… ситуации.
— Мама, нет никакой ситуации. Все нормально, — увещевающим тоном начал Тим, но Алисия царственным жестом заставила его замолчать.
— Почему я обо всем узнаю последней? Я — твоя мать! Я дала тебе жизнь, воспитала тебя. Почему о том, что у тебя живет какая-то… ведьма, я узнаю от Рича? У тебя совесть есть? — огромные карие глаза наполнились слезами, а губы задрожали. — Ты меня совсем не любишь, сынок?
— Мама… — протянул Тим, кидая умоляющий взгляд на отца.
