Дальше у меня было больше эмоций, чем каких–либо здравых соображений. Корабль оказался более чем неплох, это сразу становилось ясно, глядя на бегающих туда–сюда с довольными рожами моряков. Впрочем, и без них все понятно…
Рубка китобойца оказалась частично оснащенной современными приборами. По словам Матвея, на судне был установлен продвинутый морской радар и современный эхолот с радиостанцией, а так же глубоко модернизирована система управления. Впрочем, я в обилии ручек, тумблеров, телефонных трубок, здоровенных циферблатов от аналоговых приборов и кнопок, торчащих из массивных железных приборных шкафов марки «made inUSSR», мало что понимал, а вот четыре современных плоских жидкокристаллических экрана у капитанского кресла и справа от него сразу бросались в глаза. Другое дело Матвей с Юлей — судоводители быстро опознали среди советских приборов новенький радиопеленгатор СРП‑5, индукционный лаг ИЭЛ‑2, репитеры гирокомпаса «Курс» в центре рубки и радиостанцию ПВ/КВ «Чайка». Впрочем, мне это мало о чем говорило.
Понравилось мне и во внутренних помещениях. Тесно, конечно, что там говорить, но вполне терпимо. Есть даже парочка одноместных кают, включая каюту капитана и жилье старшего механика, «деда», которым предстояло стать Олегу. Во всяком случае, так должно было быть по флотским традициям, но в нашем случае одноместная каюта безусловно переходила к Юле. Еще были четыре двухместные каюты, а остальное — кубрики на четыре — шесть узких двухъярусных коек. Имелась кают–компания, медпункт, камбуз, небольшая мастерская у кормы — кораблик был вполне себе автономен. Каюты вполне пригодны к проживанию, на койках лежит стопками чистое белье. В машинном отделении пахнет свежей краской и смазкой, все блестит чистотой — загляденье. Вообще на судне я нигде не заметил ни пятнышка ржавчины. Прогулявшись по отсекам, чтобы составить общее впечатление, я поднялся в рубку и сел в кресло, ожидая, когда мореманы закончат инспекцию. Макарыч, выпросив себе в помощь Пашу, тем временем уже возился у орудия. Я хорошо видел в окошко рубки, как они крутили там колесики наводки, смотрели в панораму, что–то дергали и о чем–то спорили. Вскоре пушка повернулась вокруг своей оси и уставилась стволом в море прямо по курсу, а затем начала водить им вверх и вниз — артиллерист примерялся к своему рабочему инструменту…
— В камбузе еды полно, — сообщила Юля, появившись через час в рубке и вручив мне здоровенный бутерброд с салями и кружку с горячим кофе. — Есть овощи, копченые окорока и колбасы, фрукты, крупы, консервы. Олег говорит, что топлива под завязку, машина вроде в порядке. Нам бы еще часок осмотреться, кое–что расконсервировать и можно попробовать запустить дизеля, а потом и ходовой электродвигатель. В принципе, пароходик должен быть на ходу, все почти готово. Попробуем?
— Вам виднее, — кивнул я, впившись зубами в бутерброд и отложив какой–то толстый альбом со схемами, взятый на полке в рубке, который я рассматривал, пытаясь хоть что–то понять. — Перекусим и продолжим. Хотелось бы выйти сегодня в море, но решать вам.
— Ага, — кивнула помощница капитана. — Принято, кэп. Но нам с Матвеем еще надо повозиться, да и у Олега полно работы.
— Хорошо. Пошлю вам в помощь Павла. А сам пока схожу в камбуз и к майору, отнесу ему пожрать и посмотрю на нашу вандерфалю.
С пушкой мы возились не меньше часа. Под настилом площадки с орудием нашелся небольшой герметичный артиллерийский погреб и в нем пара ящиков со снарядами, но к практическим стрельбам мы пока не приступали, хотя руки чесались… Сначала Макарыч прочел мне лекцию об устройстве орудия, потом мы попробовали наводить пушку на цель, выбрав в качестве объекта прицеливания сначала отдаленную скалу, а затем выход из бухты. Полный орудийный расчет требовал троих артиллеристов, но в принципе можно было справиться и вдвоем, только медленнее. Так продолжалось до тех пор, пока палуба под нашими ногами не вздрогнула, корпус слегка завибрировал и послышался шум работающей машины. Моряки все же ухитрились запустить дизеля. Переглянувшись с майором, мы привели ствол орудия в горизонтальное положение и пошли по переходу на мостик. Успеем еще потренироваться, там сейчас творилось самое интересное…
Пульт управления в рубке ожил. Горели циферблаты, светились какими–то разноцветными схемами и цифрами включенные жидкокристаллические экраны, Матвей и Юля деловито обменивались друг с другом короткими диалогами, из которых я не понимал и половины из–за специальных терминов. Оба наших судоводителя что–то деловито переключали и настраивали на пульте управления, периодически заглядывая в лежащие на столике рядом с капитанским креслом открытые книги и справочники, взятые с полки у задней переборки — в общем, видно было, что люди вовсю работают.
— А GPSа — у вас случайно тут нет, морячки? — деловито спросил Юлю с Матвеем Макарыч, с интересом оглядев приборы, но был вежливо послан — дескать, не задавай идиотских вопросов и не отвлекай занятых людей. Если пришел — стой молча и не мешай.
Наконец, Матвей поднял трубку переговорного устройства, выглядевшую точь–в–точь как у старого советского дискового телефона, вызвал машинное отделение и несколько минут что–то напряженно обсуждал с Олегом. А затем махнул рукой и повернулся ко мне
— Можно попробовать отойти от причала, кэп. Нам треяне небольшой подарочек вместе с пароходом сделали — в компьютере нашлась морская навигационная карта ближайших окрестностей Авалона и нашей бухты, есть и бумажная лоция. Глубина нормальная, машина вроде в норме. Дадим малый ход, пока на одном дизеле, потом запустим все четыре в параллель. Посмотрим пароходик в деле.
— Начинайте, — кивнул я.
— Только это… трап надо сначала поднять и швартовы отдать. А матросов у нас тут негусто…
— Понял, считай, что сейчас мы с Макарычем твои матросы. Что делать?
— Юль, сходи с ними, а? Покажи, как правильно отшвартоваться. Отжимного ветра нет, поэтому будем отбрасывать корму на носовом шпринге.
— Пойдемте, лорды, — улыбнулась девушка. — Только уговор: слушать меня внимательно и пожалуйста, никакой самодеятельности. Технику безопасности нам учить некогда, но поверьте мне на слово — зазеваться и упасть за борт или раздавить себе конечность при палубных работах как нечего делать, подобных случаев на флоте вагон и маленькая тележка.
— Да, мэм! — вытянулся в струнку Макарыч, но в глазах майора плясали веселые огонечки. — Будет сделано, мэм!
— Не тянись, майор, не надо, — буркнула Юля. — В русском гражданском флоте так не принято, у нас люди нормально общаются. И в служебной обстановке и вне нее. Не греки какие–нибудь, к которым без «сира» на сложных щах не подойдешь.
Отшвартоваться нам удалось без особых проблем, и вскоре я с замиранием сердца увидел, как забурлила вода в узкой темной полоске между причалом и бортом корабля, и наш китобоец, чуть вздрогнув, начал медленно отходить от стенки. Причал, метр за метром, удалялся все дальше, а затем корабль начал потихоньку разворачиваться носом к выходу из бухты. Еще десяток минут, и он уверенно пошел по волнам, отдаляясь от берега и оставляя за собой красивый белый кильватерный след. Парочка любопытных чаек уже вилась за нашей кормой, периодически пикируя к самойводе и взлетая вверх.
Сбавив ход до минимума, наш «Бойкий» аккуратно протиснулся через центр фарватера и, покинув скалистую бухту, вышел в открытое море. Какое–то время он шел совсем медленно, но затем прибавил ход, отдаляясь от острова и еле заметно покачиваясь на небольшой волне. Отошел от берега, развернулся и начал огибать остров по морю. Достав бинокль, я неторопливо разглядывал остров и морскую гладь с огороженной крыши рубки, чувствуя, как легкий морской ветерок обдувает разгоряченную голову. Надо мной было синее–синее безоблачное небо, где–то справа по курсу я заметил плавники сопровождавших корабль дельфинов. Макарыч покинул рубку и вновь занял место у орудия, достав свой бинокль и стоя на носовой площадке с видом заправского морского волка. День определенно удался, мы все же сумели справиться с кораблем, зря я сомневался в своих «лордах».Моряки у меня отменные! Кстати, а что это у нас мачты пустые? Надо бы флаг повесить, раз уж у нас корабль общины острова Авалон. Только вот какой? Или не заморачиваться, а сразу поднимать «веселого Роджера»? Ндя…не смешно на самом деле.
