укрыла тень дерева. Он был достаточно близко, чтобы отчётливо слышать голоса. Ему по-прежнему удавалось оставаться незамеченным.
– До двери провожать не нужно, в подъезде со мной ничего не случится. – Ева была рада, что её пытка почти окончена.
– А вдруг маньяки? – Илья Александрович решил, что во что бы то ни стало попадёт к ней домой – желание овладеть этой девушкой было слишком сильным. Идея стала навязчивой, превратилась в манию. Он пошёл со своих не самых сильных аргументов.
– Да вы что, их там и не будет, если вы, Илья Александрович, останетесь снаружи. – Ева злилась и прикидывала, сможет ли быстро открыть домофонную дверь, заскочить в подъезд и так же быстро закрыть её. Изнутри ручки не было, это всё усложняло. В кармане чёрной кожаной куртки Ева держала в кулаке ключи. Большой декоративный ключ был зажат у неё между пальцев, чтобы в случае чего можно было защититься. Его она купила год назад в одном магазине для творчества исключительно для эстетических целей, но сейчас эта покупка казалась ей как нельзя более актуальной. Она бы очень хотела попасть своим импровизированным оружием Илье Александровичу в глаз, в целях самообороны, конечно же. Но Ева не была уверена, хватит ли у неё на это духу. Жалела, что не стала покупать себе перцовый баллончик или электрошокер, хотя эти мысли не раз её посещали, когда она только-только начала жить одна. Если выберется из этой ситуации, то обязательно приобретёт что-то посерьёзнее декоративного ключа.
– Ева, зачем же ты меня так обижаешь, – он разозлился, но ещё мог держать себя в руках и старался не подавать виду. – Я о тебе забочусь. Ты же знаешь, я не сделаю тебе ничего такого, о чём ты сама не попросишь. Я по-дружески проводил тебя, а ты… Где же твоё гостеприимство? Может, хотя бы на чай позовёшь? – Челюсти его сжались.
– Какая жалость, у меня нет ничего к чаю, никаких сладостей, – её очень раздражало, что он ни с того ни с сего перешёл в диалоге на «ты». Ей хотелось пробежать пару лестничных пролётов до второго этажа этой старой пятиэтажки и оказаться дома, в безопасности, за металлической дверью с двумя замками, закрыться в своей комнате и забыть об этой прогулке как о страшном сне. Сделать вид, что ничего не было, что Ильи Александровича, с его биохимией, никогда и не существовало. В последнее время ей много чего хотелось забыть, но ничего не выходило. И кто вообще решил, что хорошая память – повод для зависти? И как назло, нет никого из соседей во дворе. Она была бы сейчас рада даже алкашам на лавочке или полуглухой бабульке из квартиры сверху, вечно смотрящей новости на полной громкости. Лишь бы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, услышал её крик.
– Ева, – его тон сменился, она поняла, что он сейчас перейдёт обратно на «ты», – да зачем мне сладости? – Он опёрся вытянутой рукой на дверь чуть выше её головы, почти как в тот вечер в туалете клуба. Но в этот раз он хотел воспрепятствовать её возможному отступлению. На неё нахлынули непрошенные воспоминания. – Когда есть такая конфетка, как ты? Я бы очень хотел попробовать тебя на вкус. – Он нахально улыбнулся, облизнул губы и решил рискнуть.
Еве показалось, что она хлопнется в обморок от страха. Как в замедленной съёмке она видела, как он начал наклонять свою голову в сторону её лица, почувствовала ледяной аромат мятной жвачки. Расстояние между губами сокращалось. Ева замерла: если она не будет сопротивляться, будет не так страшно. Так опоссумы замирают перед хищниками и падают замертво, чтобы переждать несколько мгновений, пока опасный зверь обнюхает их и уйдёт восвояси.
– Ева! – Чей-то окрик выбил её из состояния анабиоза, она резко повернула голову в сторону звука и сделала шаг от Ильи Александровича. – А я думал, ты уже давно вернулась домой. – Кудрявый мальчик быстрым шагом приближался к парочке, пытаясь не сорваться на бег. Он переживал, не было ли слишком поздно, сердце бешено билось, он пытался сохранять внутреннее хладнокровие и выглядеть радостно и беспечно, но получалось не очень. – Ты же очень рано на отработку вышла, я думал, ты самая первая ответишь. Как всё прошло?
Он пошёл на отчаянный шаг, встал между Ильёй Александровичем и Евой, приобнял её за талию. Парень с кудряшками сделал глубокий вдох. Доля секунды, которую он собирался с мыслями, показалась ему вечностью. В глазах Евы он заметил слёзы, которые грозились вот-вот сорваться с ресниц. «Прости», – подумал он и легонько чмокнул её в щёку, еле касаясь губами. Щека была мягкой, бархатной, от Евы пахло яблочным штруделем с корицей. Он понимал, что это не похоже на спасение, что шокирует и так сильно потрясённую девушку, и винил себя за это. Он был уверен, что если Ева раньше никогда не замечала его, то теперь будет избегать. Думал, что заслужил такую последующую реакцию, ведь не имел права вторгаться в её личное пространство без её разрешения, но плана лучше не смог придумать, а действовать нужно было незамедлительно, он и так ничего не предпринимал всю дорогу. Почему не вмешался ещё в медгородке? Он сам не знал ответа на этот вопрос. Пусть Илья Александрович подумает, что Ева живёт не одна. Парень надеялся, что цель оправдает средства. На долю секунды он пересёкся с пронзительным взглядом Евы и утонул в нём. Кажется, он держал руку на её талии слишком долго, пришлось отпустить.
– П-привет, – всю возможность здраво соображать отбило напрочь, но Ева постаралась подыграть, это был единственный шанс скрыться в подъезде. Она сжала всю свою волю и ключ в кулак. – Представляешь, я пришла, а там уже человек тридцать, да и препод меня вопросами закидал, – говорила на одном дыхании всё, что только приходило на ум. – Сам понимаешь, мне пятёрка нужна была, а они отличников не очень любят. А потом Илью Александровича встретила, он вызвался меня проводить, чтобы со мной ничего не случилось, очень мило с его стороны, не правда ли?
– Да, но сейчас ты рядом со мной, а значит, в безопасности, – он повернулся в сторону Ильи Александровича. Ева обомлела от этих слов. – Спасибо вам большое, но думаю, я дальше сам провожу Еву, да и у вас есть наверняка планы на вечер. – Он посмотрел на Еву и добавил: – Солнышко, откроешь? У меня ключи далеко.
– Конечно, – та достала руку из кармана и приложила жетон, пытаясь унять дрожь в руках, да и во всем теле. «Солнышко»… За несколько лет отношений Илья
