поверить ему. Возможно сейчас я выглядела самым наивным человеком на планете, но в глубине души я знала, что Дробышев не желал мне зла.
— Я знаю, — тихо прошептала я, одной рукой скользя по его груди. — Но я все еще невероятно зла на тебя, Денис Алексеевич.
— Тогда выплесни свой гнев на мое тело, позволь мне показать, насколько я был не прав.
— Но… — попыталась было возразить я, только ничего из этого не вышло.
Несмотря на страхи, неопределенности и незаконченные разговоры, мое тело отреагировало на его мрачный тон. Быстрым движением запястья он провел пальцами по моей киске, и все связные мысли вылетели у меня из головы.
Умелыми движениями он поднимал меня все выше и выше по лестнице наслаждения, пока мои мышцы не свела судорога, а внизу живота завязался приятный узел. Затем Дробышев опустился передо мной на колени, закинул мои ноги себе на плечи и осторожно дотронулся кончиком языка до моих губ. Он постепенно доводил меня до высшей степени наслаждения, прижимая мои бедра к матрасу, чтобы я не могла пошевелиться. Только после полной моей разрядки он поднял голову.
Мельком я увидела, как моя влага заблестела на его бороде, прежде чем он вытер ее о мой живот, обнажившийся из-за развязавшегося пояса халата. Затем Денис приподнялся надо мной, расстегнул ремень и молнию на брюках, и слегка приспустил их вместе с боксерами.
Без всяких предисловий Денис приподнял мои бедра в воздух и резко вошел в меня. Все еще не отойдя своих оргазмов, я чувствовала каждый его сантиметр, пока он скользил по моему влажному телу. Достоинство Дробышева было настолько большим, что мне пришлось вытянуться, чтобы принять его целиком. Почему-то это было и неловко, и возбуждающе одновременно.
Спустя пару секунд Денис вышел из меня, но лишь для того, чтобы снова войти. Мой разум помутился мгновенно. Глубоко и жестко. Я думала, что прошлой ночью он был груб со мной, но это было ничто по сравнению с тем, как он брал меня сейчас. Как будто я принадлежала только ему, и мне это нравилось.
Когда его губы припали к моим, оставляя на них обжигающий поцелуй и сладостное послевкусие, я снова оказалась за гранью блаженства, увлекая своего мужчину за собой.
Тяжело дыша, Денис прорычал:
— А вот теперь мы можем поговорить, малышка.
Глава 12
Денис
Лицо Веры уже раскраснелось от моих поцелуев и волны возбуждения, накрывшей ее тело, но при моих словах ее щеки покрылись румянцем вновь. Я нежно провел пальцем по ее розовой коже, и почувствовал, как мой член снова начал твердеть.
Я был очарован моей девушкой и ее красотой, как внутренней, так и внешней. Мои пальцы продолжали скользить по ее шелковистой коже, проникая через полы халата и раздвигая их все шире, пока я полностью не обнажил ее идеальные ноги. Она была такой противоречивой, возбуждающей, с телом, созданным для греха.
— Денис, ты сказал, что мы поговорим…
Мои губы накрыли ее твердый сосок, и она застонала. Мой член снова полностью затвердел, и я почувствовал непреодолимое желание взять эту волшебную девушку вновь.
— Мы сделаем это, красавица. Но сначала мы с тобой снова поиграем. Нам же обоим так это нравится, не правда ли?
Я снова начал двигаться в ней, сначала медленно, постепенно наращивая темп, доводя ее до исступления от желания.
— Я хочу, чтобы твое тело знало, на что оно способно. Просто доверься мне, дорогая.
Ее глаза расширились, но затем она прикрыла их в наслаждении, когда я ускорил темп и задвигал бедрами. Сам я застонал от нахлынувших ощущений.
— Мне так хорошо давно не было, Вера.
Мои губы вновь вернулись к ее пышной груди, я поочередно целовал каждую из них, царапая нежную кожу грубой щетиной. Мои бедра начали двигаться в убойном ритме, и в мгновение ока Вера оказалась на грани. Просунув ладонь между нами, я слегка ущипнул ее за клитор, начав после его массировать кончиками пальцев. Вера отстранилась, и я накрыл ее губы своими, чтобы немного заглушить крики.
Один последний толчок, и я понял, что больше не могу. Находясь на вершине этого наслаждения, я еле сдерживал себя, чтобы не кричать.
— Блядь! — воскликнул я, стиснув зубы, пытаясь удержаться от стона облегчения.
Я навис над девушкой сверху, опираясь на собственные локти, чтобы не раздавить ее весом. На мгновение прикоснувшись своим лбом к ее, я стал медленно спускаться ниже, оставляя следы на ее веках, кончике носа, а затем губах.
На секунду Вера растворилась в поцелуе, но затем напряглась и снова начала упираться мне в грудь. Я вздохнул и приподнялся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Однако выходить из нее я пока не спешил.
— Куда ты все хочешь уйти? Полежи еще немного, — произнес я, перебирая ее волосы пальцами. — Хорошо, давай поговорим. Ты сейчас там, где тебе самое место, и мы оба это знаем. Неважно, что я делаю, кто я такой, это не меняет того факта, нам с тобой вместе хорошо.
Вера пошевелилась, словно желая проверить мою теорию о том, что она не сможет от меня убежать, но это только изменило угол наклона, и я проник в нее еще глубже. Она прикусила губу, кожа вокруг которой побелела, когда она сдержала стон.
— Но-но, ты, преступница, — тихо пробормотал я, улыбаясь.
Моя Вера всегда была простодушной, ее мысли и эмоции ясно отражались на лице. По большому счету я без проблем читал ее, как раскрытую книгу.
— Мне нечего бояться? — тихо спросила девушка.
В ее тоне слышалось замешательство, но оно было не столько из-за того, кто я такой, сколько из-за ее реакции на это. Или, скорее, отсутствия реакции. Очевидно, Вера боролась со своим желанием принять меня и со здравым смыслом. Откровенно говоря, на ее месте я бы сто раз подумал, стоит ли игра свеч. Для меня, понятное дело, да, но вот для молодой красивой девушки…
— Жизнь не состоит из черного и белого, Вера. Серость в нашем мире заполняет подавляющее большинство, и именно в ней я проживаю свою жизнь. Возможно, я и совершаю незаконные поступки, которые кому-то могут показаться сомнительными с моральной точки зрения, но меня воспитывали как честного человека. Существуют границы, через которые я ни за что не переступлю. Я также слежу за тем, чтобы никто из моих людей не пересекал черту. Я должен руководить, чтобы меня считали сильным и несокрушимым, а иногда для этого требуется больше силы, чем для других вещей. Просто
