я не сомневалась, что Денис Дробышев был очень опасным человеком. Если что-нибудь случится с его драгоценной дочерью, полетят головы.
Олег Михайлович сделал все очень быстро. Аню подготовили к операции и увезли от нас менее чем за два часа. Прошло еще какое-то время, и мы втроем сидели в приемной, Валентина и я по обе стороны от Дениса. Его рука крепко сжимала мою, а моя голова покоилась у него на плече. Глаза Дениса были закрыты, но я знала, что он не спит, а его мама все это время держала маленькую иконку, беззвучно шевеля губами в молитве. Как только Олег Михайлович вошел в палату в сопровождении другого врача, мы все вскочили на ноги.
— Как, — Дробышев сглотнул, — она?
— Я не собираюсь лгать вам, Денис Алексеевич, — выдохнул доктор Воронцов. — Сейчас ее состояние оценивается как тяжелое.
Дробышев опустился обратно в кресло, мы с Валентиной последовали за ним.
— Операция далась ей тяжелее, чем я ожидал, но она прошла успешно, — продолжил Олег Михайлович.
— Но она сильная маленькая девочка, — вмешался другой врач. — Не зря доктор Воронцов возглавляет наше педиатрическое отделение. Он лучший в своей области. Нам повезло, что удалось переманить его сюда с прежней должности, и вы, похоже, хорошо знали об этом. Вы настаивали, чтобы именно он занялся вашей дочерью.
Ударение, которое мужчина сделал на слове «настаивал», заставило меня задуматься, к какой форме убеждения прибегнул Денис, чтобы обеспечить Ане наилучший уход. Возможно, я и не смирилась с его ролью в криминальном мире, но я не могла не радоваться про себя тому, что он смог использовать это, чтобы помочь ей. Будем считать, что Дробышев просто предложил им деньги. Большие деньги на покупку нового оборудования.
— Мои доктора будут внимательно наблюдать за ней сегодня вечером в отделении реанимации, и я надеюсь, что смогу улучшить ее состояние в течение следующих двадцати четырех часов, — добавил Олег Михайлович, и его щеки слегка порозовели.
Следующие несколько дней прошли как в тумане, минуты тянулись мучительно медленно. Состояние Ани наконец улучшилось до стабильного, ее перевели в отдельную палату в педиатрическом отделении.
В течение следующих нескольких дней Валентина приходила и уходила несколько раз, принося с собой множество вещей девочки, чтобы украсить ими палату. Там были и мягкие игрушки, и цветы и даже воздушные шарики. Однако ни я, ни Денис не отходили от девочки ни на шаг. На что Валентина не смогла не обратить внимание.
— Идите домой, — строго приказала она нам. — Я могу позаботиться о своей внучке, тем более что мне будет помогать дежурная медсестра.
— Мне и так хорошо здесь, мама, — возразил Дробышев.
— Нет, это не так, — отрезала она, окидывая нас обоих пристальным взглядом. — Поверь, и тебе, и Вере давно пора нормально поспать.
Денис резко повернул голову в мою сторону, и его глаза принялись изучать мое лицо в поисках каких-либо признаков того, что его мама была права.
— Посмотри, как устала бедная девочка, — продолжила она. — Она не высыпалась с тех пор, как мы приехали сюда.
Я отрицательно покачала головой, но женщина просто продолжила.
— Вам надо помыться и нормально поесть горячего.
И это стало той соломинкой, которая сломала упертость Дробышева. Денис, поблагодарив маму, взял меня за руку и выставил за дверь, пока Аня мирно спала, а Валентина сидела в кресле рядом с ней.
В момент, когда он усадил меня на заднее сиденье машины и сел рядом, до меня дошло — это был первый раз, что мы вновь остались наедине с тех пор, как Анюта проснулась с в плохом состоянии и отвлекла нас от спора. Было трудно видеть Дробышева, которого я знала, таким, которого он, казалось, показывал всем остальным.
Твою мать, с каждым днем я все сильнее влюблялась в своего Дениса, но совершенно не была уверена в нем другом.
Глава 14
Денис
Вера сидела в абсолютном напряжении рядом со мной в машине, что было для меня неприемлемо. Я нуждался в ее утешении так же сильно, как и в том, чтобы она не убежала от меня. На светофоре я отстегнул свой ремень безопасности, сел около нее и обнял за талию, притянув к себе. Ее спина оставалась прямой, как шомпол, с минуту, прежде чем она сдалась и прижалась ко мне.
Я выдохнул и прижал ее к себе еще крепче. Ощущение человека рядом с мной немного успокоило мой страх за мою маленькую девочку. Ане постепенно становилось лучше, но я не мог избавиться от холодящего душу ужаса при мысли о том, что могу потерять кого-то из своих близких людей.
Машина подъехала к дому и припарковалась, затем водитель открыл дверь, чтобы мы могли выйти. Я выпустил Веру из своих объятий только для того, чтобы она могла выбраться из машины. Выйдя следом, я заметил, что взор водителя задержался на ягодицах моей девушки, и бросил на него мрачный взгляд. Взяв Веру за руку, я притянул ее поближе и прижал к себе. У водилы хватило здравого смысла отвести взгляд и выглядеть при этом виноватым и немного испуганным, поэтому я решил оставить эту ситуацию без комментариев.
Когда мы приехали, в доме была уборщица, и я ее отпустил. Не имело значения, закончила они свою работу или нет. Мне нужно было побыть с Верой наедине, чтобы понять, что у нее на уме после всего, что она узнала о моей жизни.
— Ты голодная? — спросил я. Мне хотелось, чтобы она восстановила силы, прежде чем мы приступим к серьезному разговору. Она отрицательно покачала головой, вешая свою легкую курточку в шкаф. — Тебе нужно поесть, малышка. Давай я что-нибудь приготовлю, — ласково произнес я, положив руку на ее поясницу и пытаясь отвести девушку на кухню.
Вера снова покачала головой и отошла, заставив меня сильно нахмуриться. Она едва обратила на это внимание, хотя мой взгляд вселил бы страх в кого угодно. Единственная, кто мог этому противостоять — моя мать. И, видимо, появилась еще одна женщина.
— Я обязательно поем, Денис. Но прямо сейчас мне нужно помыться и переодеться, — сказала она, зевая, и направилась к лестнице.
Я положил руку ей на плечо, чтобы остановить, и придвинулся ближе, касаясь губами ее лба.
— Хорошо, дорогая, — пробормотал я, с каждым словом касаясь губами ее кожи, — мне нужно позвонить, но я скоро буду на кухне.
Отпустив ее, я с легкой улыбкой на губах наблюдал за ритмичным покачиванием ее пышных бедер и ягодиц, пока Вера поднималась по лестнице. Когда она скрылась
