Читаем без скачивания Личная жизнь шпиона. Книга вторая - Андрей Борисович Троицкий

тут мы подходим к занимательному моменту. Я еще раз просмотрел копии протоколов по делу вашей покойной супруги. Среди ее знакомых есть некая Роза Шор, заведующая секцией парфюмерии в магазине «весна».

— Я с ней знаком, милая женщина.

— Мы ее опрашивали, когда только начали. Во время дознания она клялась, что ничего не знает и не ведает… Она не встречалась с вашей женой перед ее исчезновением, по телефону не разговаривала. Но в одном месте, только один раз, Шор сказала, что у вашей жены был один друг или, скажем, поклонник. Шор запомнила его имя. Константин Греков. Странно, не правда ли… Повторяю: имя Грекова за все время следствия было упомянуто только один раз. Кажется, больше никто из свидетелей этого человека не вспомнил. Если верить свидетельнице, — Олег Крапивин похитил вашу жену. А Крапивин — сводный брат Грекова. Каково? Служба в милиции научила, что совпадения случаются редко. А таких и вовсе не бывает. Это нечто большее, чем просто совпадение.

Судаков вытащил конверт и под столом передал его Разину. Внутри были две фотографии. Один мужчина лет сорока с небольшим, с приятным лицом. Темные волосы, модный клетчатый пиджак и светлая сорочка, — Константин Греков. На другой карточке мужчина помоложе. Это, стало быть, Олег Крапивин. Черты лица резкие, губы сжаты, глаза прищурены, будто он смотрел на яркий свет. Разин опустил конверт в карман.

— Кто в КГБ занимается поисками убийцы? — спросил Разин.

— Майор Виктор Орлов. Слышал, что он хороший сыщик.

— Вот как… Орлов, между прочим, мой добрый знакомый. Если коротко, я подрался в ресторане. Сначала думал, что в милиции меня продержат три дня. А по истечении этого времени предъявят обвинение… Но тем же вечером приехал Орлов, поговорил с кем-то… Меня отпустили. Он сам отвез меня сначала в травмопункт, а потом домой.

— Надо же, какая трогательная забота, — усмехнулся Судаков. — Кстати, свидетельница Анна Николаевна позвонила мне и рассказала, что Орлов добивался, чтобы она опознала в убитом уголовнике того человека, который похитил вашу жену. Но Анна Николаевна не подписала протокол опознания. Такие дела… Все, мне пора. Не поминайте лихом.

Судаков допил вино и пропал в табачном дыму.

Глава 10

Доцент МГУ Роман Сергеевич Греков места себе не находил от беспокойства.

В понедельник он позвонил куратору из КГБ Ивану Колодному и сказал, что брат сидит в лесничестве и носа не высовывает, он согласился уехать куда-нибудь в провинцию и лечь на дно. Надо сделать два железнодорожных билета до Ленинграда, Олегу и его подружке Карине Крыловой. А оттуда два билета в Краснодар, лучше самолетом. Они месяц поживут у верного человека и отвалят в Сочи.

— Ладно, чего-нибудь придумаю, — ответил Колодный. — Только предупреди Олега, что дорога в Москву для него теперь закрыта. А если будет дальше дурака валять, — сядет. И никто не поможет, не станет вытаскивать.

— Я с ним уже говорил, не беспокойтесь, — пообещал Греков. — Он уедет с концами. И еще одна просьба. Нельзя ли как-то устроить, чтобы тот оперативник, ну, майор Орлов, который допрашивал меня ночью в подвале, чтобы он… Ну, пропал куда-нибудь на время, чтобы отвязался от меня?

— Что, страшно? — засмеялся Колодный.

— Просто не по себе как-то. Неприятный человек. Мне иногда кажется, что он появится снова и будет меня пытать.

— Слушай, Роман, не фантазируй. Наблюдение с тебя снято. Живи и радуйся. Насчет билетов позвони послезавтра.

Греков успокоился, но ненадолго. В тот же день не завелась машина, он отправился на работу общественным транспортом. В метро и на службе казалось, что за ним кто-то наблюдает, ощущение было настолько острым, что зудела кожа на спине, хотелось запустить руку под рубашку и почесаться между лопаток.

Он говорил себе, что шпионить некому, но на обратной дороге в метро, заходя на эскалатор, оглянулся через плечо и увидел мужчину, похожего на Алексея Разина, мужа покойной Татьяны. Но тут в спину толкнули, и, когда он снова глянул назад, тот человек уже потерялся. Греков ехал домой, размышляя о том, мог ли Алексей Разин оказаться тут, рядом. По теории вероятности это вряд ли возможно, да и ошибиться легко.

Вечером, сидя у окна, выходившего во дор, он прикидывал, отправляться ли на прогулку. И вообще, как жить дальше: по старым правилам, будто ничего не произошло, или изменить привычки хотя бы на время. Не встречаться с интересной девушкой, аспиранткой филологического факультета, забросить частные уроки, больше не играть роль активного общественника на кафедре, отказаться от субботней вечеринки, где обещал быть большой человек из МИДа…

Он не смог ответить на эти вопросы. Переоделся в спортивный костюм и кроссовки, привезенные из Франции, и отправился на улицу. После возвращения с прогулки заглянул автослесарь, с которым договаривались о ремонте машины. Вместе спустились вниз. К счастью, поломка оказалась пустяковой, мужичок все исправил за полчаса и получил расчет.

* * *

За всеми этими волнениями, потеряв счет времени, Роман Греков не вспоминал о сыне. Максим жил один в съемной квартире, и эта самостоятельная, почти взрослая жизнь нравилась парню. Он старался лишний раз не показываться отцу на глаза, а когда появлялся, просил денег или машину на один вечер. Бывало, что Максим мог пропасть ненадолго, провести время у какой-нибудь девчонки, не позвонить отцу пару дней подряд. Поэтому сердце не болело.

Утром в среду позвонили из районного управления внутренних дел, оказалось, что сын провел там под замком четыре дня.

Звонил дознаватель, судя по голосу, еще довольно молодой человек. Было сказано, что Максим участвовал в попойке, там он изнасиловал девушку, угрожая ей убийством. Когда сотрудники милиции прибыли на место, они опросили потерпевшую и нашли у Максима пакетик канабиса, а также самиздатовскую книгу с прозой антисоветских авторов. Сам молодой человек находился в состоянии наркотического и алкогольного опьянения, вел себя вызывающе. Теперь он пришел в себя и может осмысленно отвечать на вопросы. Вчера, когда была получена санкция на возбуждение уголовного дела по сто семнадцатой статье, он был отправлен в СИЗО Матросская тишина.

Это известие ударило Грекова по голове как молоток, лишив способности логически мыслить, с языка сорвались первые же глупости:

— Послушайте… Ну, мы наверняка сможем договориться как-то по-человечески. Я, конечно, не миллионер, но, если дело в деньгах, готов поспособствовать, то есть… Сделать взнос, так сказать… Ну, вы меня понимаете.

— Я таких, как вы, очень даже хорошо понимаю, — ответил дознаватель. — Взятку предлагаете?

— Я? Нет, нет… Я ничего не предлагаю. Хочется помочь мальчику. Кто не совершал ошибки в его-то возрасте.