Потом работа в диагностическом отделении, где я постепенно осваивалась, находя всё больше интереса в расследовании сложных случаев. Вечером – снова сын, ужин, совместные игры или чтение, подготовка ко сну. Простая, размеренная жизнь, о которой я раньше только мечтала. Я снова и снова пыталась связаться с Валей, но он либо не брал трубку, либо был отключен. Писать смс не стала, мне хотелось наорать на него от всей души.
Впрочем, через пару дней гнев поутих и я немного успокоилась. Я всё, что нам причитается непременно отсужу, чего бы мне это ни стоило.
Тем временем наши отношения с Егором становились всё теплее и доверительнее. Он больше не вздрагивал от каждого телефонного звонка, не замирал, услышав шаги на лестничной клетке. Начал снова рисовать, раньше это было его любимое занятие, но с уходом отца он забросил альбомы и краски.
Но спокойствие было хрупким. Валентин позвонил сам в четверг вечером, когда мы с сыном разбирали новый конструктор.
– Маша, привет, – его голос звучал напряженно. – Хотел бы забрать Егора в воскресенье на весь день. Сводить его в зоопарк, потом пообедать где-нибудь.
– Только убедись, что дойдет до дела, – я даже и не подумала поздороваться в ответ. – В прошлый раз ты больше с телефоном общался, чем с сыном, – не удержалась я от колкости.
– Этого больше не повторится, – быстро ответил Валентин. – Я понял свою ошибку. И там будем только мы вдвоем, никаких посторонних.
Я колебалась. С одной стороны мне всё ещё казалось, что Егору нужен отец, что сыну нужны эти встречи с папой. Вот только откровенное воровство денег с образовательного счёта ребёнка будто перечеркнуло те крохи доверия к бывшему мужу. Жирной полосой.
– Хорошо, – наконец согласилась я, едва не скрипнув зубами от досады. – Я звонила тебе, ты не отвечал.
Повисла пауза.
– Новый крупный заказ, я выпал из реальности. Прости. Было что-то срочное? – последовал сухой ответ.
– Очень срочное! Я хотела уточнить, куда делись наши совместные сбережения, предназначенные для образования Егора?
– Какие сбережения? – голос Валентина звучал фальшиво даже через телефон.
– 1300000 рублей, которые лежали на совместном счете, – я старалась говорить спокойно, но внутри всё кипело. – Ты их снял сразу после нашего разрыва. Они предназначались для оплаты учебы Егора, а ты просто забрал их. Зачем?
– Я не… это было… – он явно растерялся, не ожидая прямого вопроса. – Маша, слушай, давай не будем мешать личные вопросы и вопросы общения с ребенком.
– А образование ребенка – это не его вопрос? – мой тон стал ледяным. – Валя, куда делись деньги?
– Я оформил на них вклад под хороший процент. Они не пропали, просто сменили форму хранения, – после паузы ответил он.
– Прекрасно, – иронично заметила я. – И где этот замечательный вклад оформлен? На чьё имя? С какими условиями?
– Хватит допрашивать меня! – он неожиданно вспылил. – Я что, должен отчитываться перед тобой за каждый шаг?
– За каждый нет. Только за те, которые касаются будущего нашего сына. На имя кого оформлен вклад, Валя?
Снова молчание, потом тихий ответ:
– На моё.
– То есть ты забрал деньги, предназначенные для образования Егора, и положил их на свой личный счёт в другом банке, – подвела итог я. – Интересно… А может, это всё для Киры?
– Причём тут Кира? – теперь в его голосе звучала явная тревога. – Маша, ты все неправильно понимаешь. Я никуда не собираюсь девать эти деньги, они по-прежнему для Егора…
– Тогда ты не будешь возражать против того, чтобы перевести их на специальный целевой счёт, предназначенный исключительно для оплаты образования сына? – быстро спросила я. – Ни ты, ни я не сможем использовать их на другие цели. Только на учебу Егора.
– Ну… я подумаю над этим, – неуверенно произнёс он.
– Думай быстрее. Мой адвокат уже подал ходатайство о включении этой суммы в общее имущество, подлежащее разделу. Если не договоримся полюбовно, вопрос будет решать суд.
Я услышала, как он тяжело вздохнул.
– Хорошо. Я верну деньги на общий счёт.
– Не на общий, а на целевой, предназначенный для образования Егора. Мой адвокат подготовит все документы.
– Договорились, – сдался он. – Так я могу забрать сына в воскресенье?
– Да, – ответила я, чувствуя маленькую, но значимую победу. – В десять утра. И помни – только вы вдвоем.
После этого разговора я почувствовала странную смесь эмоций: удовлетворение от одержанной победы, горечь от необходимости так жестко отстаивать интересы сына, удивление от того, как быстро Валентин согласился на мои условия. Последнее наталкивало на мысль: а всё ли в порядке у него с Кирой? Мог ли он снять деньги для каких-то её целей? И теперь боится последствий, если она узнает о необходимости вернуть их?
Впрочем, это уже не мои проблемы.
Позже, уложив сына спать, я села разбирать накопившуюся почту, и среди стопки корреспонденции обнаружила официальное письмо из нотариальной конторы. Не представляя, что это может быть, вскрыла конверт с некоторой тревогой: за последние недели я уже привыкла, что неожиданности редко бывают приятными.
Глава 7. Дар судьбы
"Уважаемая Мария Андреевна! Сообщаем Вам, что согласно завещанию гр. Ломова Виктора Андреевича, скончавшегося 23.04.2025, Вы являетесь наследницей принадлежавшего ему недвижимого имущества – квартиры по адресу…"
Я перечитала письмо трижды, не веря своим глазам. Виктор Ломов? Пациент с массивным инфарктом три года назад? Он умер? Такой приятный улыбчивый мужчина.
Мы сразу нашли общий язык, он выполнял все мои предписания и вскоре быстро пошёл на поправку.
И вдруг я – его наследница?
Нет, такого быть не может. Шутка какая-то!
Схватив телефон, позвонила по указанному номеру, чтобы убедиться, что это ошибка. Или нет?..
Нотариус подтвердил: действительно, Виктор Андреевич Ломов около месяца назад скончался, и по его завещанию квартира отходила мне.
– Но почему? – растерянно спросила я. – Мы не были родственниками, даже близкими знакомыми. Я просто лечила его несколько лет назад.
– В завещании есть пояснение, – ответил нотариус. – Цитирую: "Этой женщине я обязан каждым днём своей
