Неужели он снова изменяет, теперь уже ей? И если да, то значит ли это, что проблема не в женщинах, которых он выбирает, а в нём самом? В его неспособности хранить верность, быть честным, строить длительные отношения?
Эта мысль была одновременно болезненной и освобождающей. Болезненной – потому что я вдруг поняла, что никогда по-настоящему не знала этого человека. И освобождающей, потому что теперь я могла не винить себя в крахе нашего брака.
Утром, отводя Егора в школу, я ощущала странную легкость. Как будто последний груз, тяжесть несостоявшихся отношений, наконец был сброшен с моих плеч. Я больше не задавалась вопросом "что я сделала не так?". Теперь я знала: дело было не во мне.
– Мам, мы точно поедем смотреть квартиру в субботу? – спросил Егор, когда мы подходили к школе.
– Конечно, – я улыбнулась ему. – И архитектор Иван будет там, чтобы помочь нам спланировать твою комнату.
– Здорово! – лицо сына осветилось улыбкой. – Я хочу, чтобы у меня была кровать-чердак, и под ней рабочий стол, и полки для книг, и место для динозавров…
Я слушала его восторженный щебет, и внутри разливалось тепло. Несмотря на всё случившееся, у нас с сыном впереди была новая жизнь. И она обещала быть хорошей.
На работе день прошёл в привычном ритме: консультации, обследования, анализ результатов. Я поймала себя на мысли, что диагностика действительно увлекает меня не меньше, чем острые случаи в неотложке. Здесь была своя магия – в разгадывании сложных медицинских головоломок, в неторопливом поиске истинных причин заболевания, в возможности не только спасти жизнь в критический момент, но и предотвратить развитие болезни на ранних стадиях.
Вернувшись домой, обнаружила на пороге квартиры букет цветов и конверт. Внутри была записка от Валентина:
"Маша, спасибо, что не наговорила Кире лишнего вчера ночью. Я знаю, ты могла бы. Надеюсь, мы сможем сохранить цивилизованные отношения ради Егора. На выходные заберу сына, как договаривались. В."
Я задумчиво повертела записку в руках. Значит, Кира рассказала ему о нашем ночном разговоре. И он счёл нужным "отблагодарить" меня за молчание. Интересно, где он действительно был прошлой ночью? И почему так важно, чтобы Кира не знала правды?
Впрочем, это уже не моё дело. Моя жизнь теперь шла по другим рельсам, и я не собиралась возвращаться на прежний путь. Даже из любопытства.
Я поставила цветы в вазу – выбросить было жалко, всё-таки красивые, – и занялась приготовлением ужина для Егора.
Глава 9. Правда и компромиссы
Суд по разделу имущества был назначен на десять утра, и я намеренно приехала на полчаса раньше. Хотелось пройтись по коридорам, собраться с мыслями, обсудить с Алексеем последние детали. Сегодня должна была решиться судьба моего финансового будущего, и, несмотря на уверенность в своей правоте, я всё равно нервничала.
Алексей ждал меня у входа, выглядя безупречно в строгом темно-синем костюме. От него веяло уверенностью и компетентностью, и это заставило мои собственные сомнения немного отступить.
– Доброе утро, Мария Андреевна, – он протянул мне руку. – Вы прекрасно выглядите.
Я действительно постаралась. Накануне суда сходила в салон красоты. Впервые за много лет потратила на себя целый день. Мастер окрасил мои каштановые волосы в благородный блонд, сделал стрижку и укладку. Потом я отправилась к косметологу на процедуры, маски и массаж освежили лицо и скрыли следы бессонных ночей последних месяцев. Сегодня утром надела строгий, но элегантный костюм, нанесла сдержанный макияж, волосы собрала в аккуратный пучок. Хотелось произвести впечатление серьезного, надежного человека. И, может быть, совсем чуть-чуть, показать Валентину, что я не сломлена, что я двигаюсь дальше.
– Спасибо, Алексей. Как думаете, каковы наши шансы?
– Более чем оптимистичные, – ответил он. – У нас убедительные доказательства вашего вклада в бизнес Валентина Николаевича. Плюс документы о том, что он снял деньги с образовательного счета Егора. Честно говоря, я буду удивлен, если суд не встанет на нашу сторону.
Мы прошли в зал заседаний за несколько минут до начала. Валентин уже был там, с адвокатом: полным мужчиной средних лет с настороженными глазами. Бывший муж впился в меня горящими глазами, будто не узнал, как только наши взгляды встретились, я лишь слегка наклонила голову, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, Валя неуверенно кивнул в ответ.
Заседание началось ровно в десять. Судьёй была женщина лет пятидесяти с проницательным взглядом. Она сразу дала понять, что не потерпит эмоциональных всплесков или затягивания процесса.
Алексей представил наше дело первым: чётко, по-деловому, без лишних эмоций. Он последовательно изложил историю вклада в мастерскую: как я брала кредит на своё имя, как работала сверхурочно, чтобы обеспечивать семью, пока бизнес становился на ноги, как вкладывала все свои сбережения.
Он представил показания бывших сотрудников, банковские выписки, даже тот старый ежедневник с записями обо всех вложениях. Потом перешел к вопросу образовательного счета Егора.
– Ваша честь, – Алексей говорил с тихой убежденностью, которая имела больший эффект, чем любая громкая речь, – эти средства в размере одного миллиона трехсот тысяч рублей целенаправленно откладывались супругами Громовыми для оплаты образования их сына. Об этом свидетельствует регулярность взносов, которые делались всегда после крупных заказов в мастерской или премий госпожи Громовой в больнице, а так же показания свидетелей о том, что эти деньги неоднократно обсуждались супругами именно как образовательный фонд для ребенка. Однако сразу после разрыва отношений господин Громов без уведомления бывшей супруги снял всю сумму со счета, что является недобросовестным поведением и нарушает интересы ребенка.
Валентин что-то прошептал своему адвокату, который выглядел сильно обеспокоенным.
Когда пришло время представлять защиту, адвокат Валентина говорил менее убедительно. Он признавал мой вклад в бизнес на начальном этапе, но утверждал, что последующий рост и развитие мастерской были исключительно заслугой Валентина, его творческих и управленческих решений. Пытался представить снятие денег с образовательного счета как «обеспечение сохранности средств в нестабильной экономической ситуации».
Судья внимательно выслушала обе стороны, задала уточняющие вопросы. Особый интерес у неё вызвали записи бухгалтера мастерской о моих вкладах и вопрос о деньгах на образование Егора.
– Господин Громов, – обратилась она к Валентину, – вы подтверждаете, что сняли эти деньги без уведомления бывшей супруги?
– Да, ваша честь, – ответил
