который ни в чем не виноват.
Я ушла, не оглядываясь, чувствуя странную смесь грусти и свободы. Что-то важное закончилось сегодня, не только наш брак, который юридически распался гораздо раньше, но и моя внутренняя привязанность к прошлому. Я наконец смогла отпустить.
***
Ремонт в новой квартире начался в следующий понедельник. Рабочие, которых рекомендовал Иван, оказались опытными и надежными. Они приходили вовремя, работали аккуратно, регулярно убирали за собой строительный мусор. Ваня часто заглядывал на объект, проверяя ход работ, внося коррективы, объясняя рабочим сложные моменты.
Мы с Егором заезжали туда почти каждый вечер после работы и школы. Сын с увлечением следил за трансформацией пространства, как старые обои уступают место свежей светлой краске, как широкие советские подоконники меняются на современные, как меняется цвет и фактура пола.
Иван проникся энтузиазмом Егора и часто обсуждал с ним детали ремонта. К моему удивлению, он оказался отличным слушателем и серьезно относился к идеям восьмилетнего мальчика.
– Смотри, Егор, я сделал несколько эскизов твоей кровати-чердака, – сказал он однажды, доставая из папки листы с рисунками. – Какой вариант тебе больше нравится?
Егор внимательно рассматривал каждый эскиз, а потом выбрал самый сложный – с интегрированным рабочим столом, полками для книг и специальными нишами для коллекции динозавров.
– Я так и думал, что ты выберешь именно этот, – улыбнулся Иван. – Ты парень с хорошим вкусом.
Сын расцвел от похвалы, и я поймала себя на мысли, что давно не видела его таким оживленным и счастливым. Возможно, ремонт и грядущий переезд оказались тем самым позитивным изменением, которое помогло ему постепенно выйти из эмоционального упадка после предательства отца.
– А Алисе можно будет приходить в гости, когда мы переедем? – вдруг спросил Ваня.
Алиса, дочь Ивана, пару раз приезжала с отцом на квартиру. Несмотря на разницу в возрасте, они с Егором быстро нашли общий язык: её увлечение палеонтологией идеально совпало с его одержимостью динозаврами.
– Конечно, – ответила я. – Если дядя Ваня разрешит.
– А можно будет и мне тоже заходить? – с легкой улыбкой спросил сосед, при этом пронзительно глядя на меня.
Я почувствовала, как щеки слегка алеют.
– Разумеется. Ты же наш архитектор.
– Только архитектор? – в его тихом голосе звучала непривычная неуверенность.
Егор, увлеченный рассматриванием эскизов, не обращал на нас внимания, но я всё равно немного смутилась. Мы с Иваном быстро нашли общий язык, это, наверное, естественно, в свете того, сколько времени мы проводили вместе из-за ремонта, но я еще не думала о возможности отношений с ним. Или думала, но боялась признаться себе в этом.
– Посмотрим, как пойдет дальше, – уклончиво ответила я.
Иван понял и не стал давить. Вместо этого он вернулся к обсуждению практических деталей ремонта, и вечер продолжился в деловом ключе.
Домой мы с Егором вернулись уставшие, но довольные. Пока сын принимал душ, я села проверять его дневник. После мы поболтали, попили чай, и разошлись по комнатам.
Устроившись на кровати, я хотела было выключить ночник, как зазвонил телефон. Снова Валентин. Что ему понадобилось в такой поздний час?
– Алло? – ответила я настороженно.
– Так вот оно что! – голос на том конце дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Теперь всё встало на свои места!
– О чём ты? – я искренне не понимала причину его гнева. – Ты что, пьян?
– Даже если и так, то что? – вызверился он. – Не обо мне речь, а о тебе. Точнее о твоей квартире! Той самой, которую тебе якобы завещал пациент! Думаешь, я идиот? Думаешь, я поверю в эту сказку?
– Валентин, ты о чём вообще? – я почувствовала, как внутри поднимается глухое раздражение.
– Не прикидывайся! – он почти кричал. – Квартира в престижном районе, просто так, от благодарного пациента? Да ладно! Сколько времени ты с ним крутила? Год? Два? А я, дурак, мучился совестью!
Я не могла поверить своим ушам. Он обвинял меня в том, в чём был виновен сам?
– Валя, ты серьёзно? – я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Виктор Андреевич был пожилым человеком. Он умер пару месяцев назад. У него не было родственников, и он оставил недвижимость мне в благодарность за спасённую жизнь.
– Ага, конечно! – саркастически выплюнул бывший. – И ты хочешь, чтобы я в это поверил? Знаешь что? Если бы я узнал об этой твоей "квартирке" раньше, ни за что бы не согласился так легко на эти 35 процентов! Ты такая же, как все! Строила из себя святую, а сама…
– Хватит! – рявкнула я не выдержав. – Ты два года изменял мне, привёл любовницу жить в соседний подъезд, украл деньги нашего сына, а теперь смеешь обвинять меня в несуществующей измене? У тебя есть хоть капля совести? И мозгов.
– Не переводи стрелки! – он не унимался. – Я хотя бы честно ушёл, а ты…
– Я получила квартиру по завещанию, Валентин. От пациента, которого лечила. Все документы оформлены через нотариуса, всё абсолютно законно и прозрачно. И в отличие от тебя, я никогда не изменяла. Ни разу за все девять лет брака.
– Да кто в это поверит? – Валя явно не собирался успокаиваться. – Просто так квартиры не дарят!
– Знаешь что? – я устало вздохнула. – Верь во что хочешь. Ещё перед тобой распинаться и оправдываться. Ты сделал свой выбор, теперь живи с ним. И не забудь перевести остаток денег Егора, как обещал.
– Вот ещё! После того, что я узнал…
– Валентин, – мой голос стал обманчиво ласковым, – ты подписал обязательство в суде. Если не переведёшь деньги в срок, я обращусь к приставам. И тогда тебе придётся несладко. Твоя репутация полетит в бездну!
Он что-то пробормотал и отключился.
Я опустилась на кровать, чувствуя полное опустошение. Даже сейчас, после всего, что он сделал, Валя умудрился найти способ обвинить меня. Проецировал собственную вину, пытался оправдать свои поступки несуществующими грехами с моей стороны.
Но странным образом, этот звонок окончательно расставил всё по местам. Если у меня и оставались какие-то сомнения, сожаления о прошлом, то теперь они полностью испарились. Валя подонок, и всегда им был.
Я снова встала, проверила спящего Егора, вернулась к себе, выключила свет, и отправилась спать.
Глава 10. Новый дом
