он, неуютно поёрзав на стуле.
– И где сейчас находятся эти средства?
Валентин замешкался, бросив быстрый взгляд в мою сторону.
– Часть из них я потратил. Но я готов вернуть всю сумму.
– Потратили на что, позвольте поинтересоваться? – в голосе судьи звучало явное неодобрение.
Валентин снова поёрзал.
– На личные нужды.
– Вы сняли деньги, предназначенные для образования вашего сына, и потратили их на «личные нужды»? – уточнила судья.
– Ваша честь, я признаю свою неправоту и готов в ближайшее время вернуть всю сумму в полном объёме, – быстро сказал Валентин. – Как и признаю справедливым требование бывшей супруги о доле в мастерской.
Его адвокат выглядел ошеломленным этим заявлением. Судя по всему, такая линия защиты не была согласована. Алексей тоже удивленно поднял брови, но быстро справился с эмоциями и кивнул.
После краткого совещания с адвокатами судья вынесла решение: признать за мной право на 35% стоимости мастерской, а также обязать Валентина вернуть всю сумму образовательного счета в течение тридцати дней.
– Жду добровольного исполнения решения суда, – заключила она, глядя на Валентина. – Иначе потребуется принудительное взыскание через судебных приставов.
Когда заседание завершилось, я почувствовала странную смесь удовлетворения и усталости. Победа была полной, даже более полной, чем я ожидала. И всё же, что-то в поведении Вали меня напрягло.
Алексей пожал мне руку, пообещав, что проследит за исполнением решения суда и займется оформлением всех необходимых документов.
– Поздравляю, Мария Андреевна. Справедливость восторжествовала.
Я благодарно ему улыбнулась и направилась к выходу. Уже в коридоре меня догнал Валентин.
– Маша, можем поговорить? – спросил он. – Пять минут.
Я колебалась. С одной стороны, все юридические вопросы были решены, и необходимости в личном общении больше не было. С другой, мне всё-таки хотелось понять, что стояло за его внезапной уступчивостью в суде.
– Хорошо, – согласилась я. – Но только пять минут.
Мы вышли из здания суда и сели на скамейку в небольшом сквере напротив. День был теплый, солнечный, вокруг цвели яблони и сирень, создавая странный контраст с моим внутренним состоянием.
– Я хотел извиниться, – начал Валентин после неловкой паузы. – За деньги Егора. Это было недостойно.
– Да, было, – согласилась я. – Почему ты это сделал?
Он долго молчал, глядя куда-то вдаль.
– Ты была права в своих подозрениях, – наконец, сказал он. – В тот вечер, когда Кира звонила тебе. Я действительно был на деловой встрече. Но после…
– После? – подтолкнула я его.
– Просто сидел в машине на набережной. Один. Думал.
Этого я не ожидала.
– О чём думал?
– О том, что я, кажется, всё испортил, – он нервно провел рукой по волосам. – Наша жизнь с Кирой… всё не так, как я представлял. Мы постоянно ссоримся, в основном из-за денег. Она… у неё много запросов, а с уходом нескольких крупных клиентов мастерская переживает не лучшие времена. У Миши, её сына, обнаружились проблемы со здоровьем, нужно дорогостоящее лечение. Я не мог отказать, и…
– И ты взял деньги Егора, – закончила я за него. – Для сына твоей новой женщины, но при этом не подумав о своём собственном.
Валентин опустил голову.
– Я знаю, это непростительно. Но Кира была в отчаянии, у Миши начались приступы, требовалось срочное обследование в частной клинике… Я думал, что быстро верну эти деньги, но потом потерял нескольких крупных клиентов, пришлось увольнять часть сотрудников… Всё пошло наперекосяк.
Я почувствовала сложную смесь эмоций. Злость на Валентина за то, что он поставил интересы чужого ребенка выше своего собственного сына. Странное сочувствие к Кире и её мальчику – я как врач понимала, что значит иметь больного ребенка и не иметь средств на его лечение. И даже некоторую жалость к самому Валентину, который, похоже, действительно осознал цену своих ошибок.
– Что с мальчиком? – спросила я. – С Мишей. Что у него за проблемы?
– Какие-то проблемы с сердцем, – ответил Валентин. – Аритмия, врачи не могут точно установить причину. Нужна полная диагностика, возможно, операция.
Я невольно нахмурилась. Детская кардиология – особая область, требующая специализированных знаний. Если у мальчика аритмия неясного генеза, ему действительно нужны были лучшие специалисты.
– Извини, что спрашиваю, но у них нет страховки? Или возможности получить квоту на лечение в государственной клинике?
– Кира недавно потеряла работу, – объяснил Валентин. – Она работала дизайнером в крупной студии, но там произошли сокращения. Страховка закончилась, а на оформление квоты нужно время… – он осекся. – Прости. Это не твои проблемы.
– Действительно, не мои, – согласилась я. – Но я, в отличие от тебя, не путаю приоритеты. Если Егору понадобится лечение, я не пойду забирать деньги у сына твоей новой женщины.
Валентин вздрогнул, словно я его ударила.
– Я верну деньги Егора, – сказал он тихо. – Все до копейки. Я договорился о крупном заказе, и как только получу аванс…
– Надеюсь, ты сдержишь обещание, – ответила я. – Иначе придется иметь дело с судебными приставами.
Мы еще немного помолчали, глядя на проезжающие мимо машины.
– Знаешь, я действительно любил тебя, – вдруг сказал Валентин. – Просто с Кирой было… Всё было так ново. Остро. Она словно вдохнула в меня новую жизнь. Я думал, что встретил родственную душу. Но теперь…
– Прошу тебя, избавь меня от этих откровений, – я поднялась со скамейки. – Мне пора.
– Маша, – он тоже встал, – я могу хотя бы надеяться, что когда-нибудь ты меня простишь?
Я взглянула на него, такого знакомого и одновременно чужого. Человека, с которым провела девять лет жизни. Отца моего сына. Предателя.
– Не знаю, Валя, – честно ответила я. – Сейчас нет. Но когда-нибудь, может быть. Ради Егора.
Он кивнул, понимая, что это максимум, на что может рассчитывать.
– Можно я заберу его в воскресенье? Как договаривались?
– А это пусть сын решит сам, я больше не буду его убеждать, что папа его любит. Это просто слова. Мне бы хотелось действий.
Уже собираясь уходить, я внезапно почувствовала необходимость сказать еще кое-что.
– Валя, если у мальчика проблемы с сердцем, ему нужен хороший детский кардиолог. В моей больнице есть врач Драгунов Сергей Петрович, он один из лучших в стране. Я его предупрежу и он примет вас вне очереди.
Валентин выглядел искренне удивленным.
– Спасибо, – сказал он. – Ты не обязана была этого делать.
– Я делаю это не для тебя и не для Киры, – ответила я. – Для мальчика,
