мистер Бримптон.
– Конечно, мэм, – с готовностью ответила я.
– И вот еще… – крикнула она вдогонку будто только что пришедшую в голову мысль. – Пока готовят лекарство, загляни к мистеру Рэнфорду и передай ему эту записку.
До деревни было мили две, и мне с лихвой хватило времени все обдумать. Странно, что госпоже понадобилось лекарство втайне от мистера Бримптона… Сопоставив утреннюю просьбу с ночным происшествием, а также с другими моими наблюдениями и догадками, я со страху вообразила, что несчастная устала от жизни и приняла безумное решение с ней покончить. Мысль так меня напугала, что я припустила бегом и, вконец запыхавшись, упала в кресло перед аптечной стойкой. У бедного старика, который только-только снял с витрин ставни, от изумления глаза на лоб полезли, и это привело меня в чувство.
– Мистер Лиммел, – начала я, стараясь подавить волнение, – вы не могли бы прочесть рецепт и сказать мне, все ли там верно?
Он нацепил очки и прищурился на рецепт.
– Вроде да, подписан доктором Уолтоном, – озадаченно пробормотал он. – А что тебя в нем смущает?
– Ну, это лекарство… не опасное?
– Опасное? В каком смысле?
Встряхнуть бы хорошенько старика за тупость!
– В смысле что если его выпить слишком много, по ошибке, конечно… – Слова застряли у меня в горле.
– Да бог с тобой! Это ж известковое молоко! Его даже младенцам дают.
Я облегченно выдохнула и поспешила к мистеру Рэнфорду. По пути мне пришла в голову новая мысль. Раз в рецепте ничего подозрительного нет, стало быть, миссис Бримптон не хотела, чтобы муж узнал о втором поручении? Отчего-то эта мысль напугала меня пуще прежней. Ведь оба джентльмена вроде как закадычные приятели, а за добродетель госпожи я готова была ручаться головой. Я устыдилась собственных подозрений и решила, что еще не совсем пришла в себя после ночных событий. Оставив записку у мистера Рэнфорда, я второпях вернулась в усадьбу и незаметно, как мне казалось, проскользнула в дом через боковую дверь.
Однако часом позже, когда я несла госпоже завтрак, мне преградил путь мистер Бримптон.
– Куда это тебя носило в такую рань? – грозно спросил он.
– Меня, сэр? – пробормотала я, задрожав.
– А ну не морочь мне голову! – Он побагровел от злости. – Не ты ли пробиралась к дому по кустам около часа назад?
По натуре я девушка честная, но тогда соврала, глазом не моргнув:
– Нет, сэр, не я, – и посмотрела на него в упор.
Мистер Бримптон пожал плечами и недобро усмехнулся.
– Небось решила, что я вчера ночью был пьян? – неожиданно спросил он.
– Нет, сэр, не решила, – ответила я, на этот раз почти не кривя душой.
Он отвернулся, не удостоив меня взглядом, и пробормотал, удаляясь по коридору:
– От собственных слуг почтения не дождешься…
Лишь засев после обеда за шитье, я поняла, как сильно потрясли меня события прошедшей ночи. Я не могла пройти мимо запертой двери без дрожи. Кто-то оттуда вышел и прокрался передо мной по коридору. У меня мелькнула мысль поговорить с миссис Блиндер или с мистером Вэйсом, единственными в доме, кто, похоже, догадывался о происходящем, но я подозревала, что если начну приставать с расспросами, они все будут отрицать. Лучше уж держать язык за зубами и смотреть в оба – так, поди, и узнаю больше. Меня мутило от ужасной мысли, что придется снова провести ночь рядом с запертой дверью, – прям хоть пакуй вещички и с первым же поездом отчаливай в город. Вот только не могла я просто так взять и бросить свою добрую госпожу, поэтому продолжала сидеть и шить как ни в чем не бывало.
Не проработала я и десяти минут, как машинка застопорилась. Когда-то я сама отыскала ее в доме – добротную, но чуток неисправную: по словам миссис Блиндер, после смерти Эммы Саксон ею никто не пользовался. Пока я с ней возилась, случайно открылся ящичек, который раньше не открывался, и оттуда выпала фотография. Я подняла ее и в недоумении уставилась на портрет. На нем была женщина – я уже где-то видела это лицо, этот направленный на меня умоляющий взгляд. И вдруг я вспомнила прислугу, увиденную в проходе.
Я вскочила и, похолодев от ужаса, выбежала из комнаты – помчалась прямиком к миссис Блиндер. Кухарка спала после обеда и, когда я к ней ворвалась, подскочила от неожиданности.
– Миссис Блиндер, – запыхавшись, начала я. – Кто это? – И я протянула ей фотографию.
Бедная женщина потерла глаза и прищурилась.
– Ну так… это ж Эмма Саксон. Откуда она у тебя?
С минуту я угрюмо смотрела на кухарку.
– Миссис Блиндер, – наконец сказала я. – Я уже не в первый раз вижу это лицо.
Кухарка встала с постели и подошла к зеркалу.
– Бог мой! Да я никак уснула! – заохала она. – Вон как ухо одно примялось. Ты лучше беги, мисс Хартли, дорогая – а то часы бьют четыре, и мне давно пора мистеру Бримптону окорок к ужину готовить.
IV
Недели две дела шли своим чередом. С той лишь разницей, что мистер Бримптон вопреки обыкновению никуда не отлучался, а мистер Рэнфорд, наоборот, заходить перестал. Однажды я слышала, как мистер Бримптон, сидя в спальне госпожи перед ужином, спросил:
– А где же Рэнфорд? Что-то его уже неделю не видно. Или он не приходит, когда я здесь?
Миссис Бримптон говорила так тихо, что я не расслышала ответа.
– Что ж, как известно, третий – лишний; прошу прощения, что мешаю Рэнфорду, видимо, пора мне удалиться на день-два и уступить ему сцену. – И он расхохотался собственной шутке.
Случилось так, что мистер Рэнфорд зашел как раз таки на следующий день. Лакей рассказывал, что трое мило провели время за чаем в библиотеке, после чего мистер Бримптон сам проводил мистера Рэнфорда до ворот.
Я сказала, что все шло своим чередом, и так оно и было для всех домочадцев, кроме меня. С той ночи, как зазвенел колокольчик, моя жизнь переменилась. Ночи напролет я лежала без сна, боясь, что он зазвонит вновь и я услышу, как откроется дверь запертой комнаты напротив. Но колокольчик молчал, и из коридора не доносилось ни звука. В конце концов тишина стала пугать меня пуще всяких таинственных звуков. Мне мерещилось, что кто-то притаился за запертой дверью и так же, как и я, подглядывает и подслушивает. Порой я готова была выскочить и крикнуть: «Кто бы ты ни был, выходи лицом к лицу, хватит уже таиться и шпионить за мной в темноте!»
Вас, наверное, удивляет, почему я с таким настроением не дала деру.
