И все же гораздо сильнее мучили другие вопросы. Кто убил и изувечил молодую женщину на Нью-Джерси-авеню? Шейфер? Я почти не сомневался в этом, и Джон Сэмпсон тоже. Но зачем ему совершать такое грязное убийство именно сейчас? Зачем так рисковать? И почему тело убитой женщины обнаружено всего в двух милях от моего дома? Случайность?
Было уже поздно, и я бы с удовольствием подумал о чем-то другом, более приятном, да только мысли снова и снова возвращались на привычную колею. Я гнал «порше» по пустынным улицам, не снижая скорости, чтобы сосредоточиться на дороге и не отвлекаться. Получалось не очень хорошо.
Я свернул к дому, проехал по дорожке, выключил мотор и еще долго сидел в машине, настраиваясь на то, что собирался сделать. Позвонить Джамилле — на Западном побережье только одиннадцать. Кровь стучала в висках, как будто голова была готова взорваться. Последний раз я чувствовал себя так плохо, когда Ласка совершил серию убийств в Вашингтоне. Только теперь все еще хуже.
В конце концов я все-таки притащился домой. Прошел на террасу. Сел к старому пианино. Сыграть? В два часа ночи? А почему бы и нет? Уснуть ведь все равно не удастся.
Звонок телефона заставил меня вскочить и броситься в кухню.
О Боже, что там еще?
Я сорвал трубку:
— Да? Кросс.
Ничего.
Гудки.
Через несколько секунд телефон зазвонил снова. Я сразу же взял трубку.
И снова гудки.
И опять…
В конце концов я снял телефон со стены и убрал его в духовку, чтобы приглушить звук.
За спиной послышался шорох.
Я резко обернулся.
В двери стояла Нана — рост пять футов, вес девяносто пять фунтов. В ее карих глазах пылал огонь.
— В чем дело, Алекс? Что ты здесь делаешь? Что-то не так? Кто это звонит человеку домой посреди ночи?
Я сел за стол, налил чаю и рассказал ей все, что мог.
Глава 42
На следующий день мне в напарники определили Монни Доннелли, что стало хорошим известием для нас обоих. Нам поручили сбор информации о полковнике Шейфере и участвовавших в операции в Неваде наемниках.
Как всегда, Монни уже владела темой и взялась ввести меня в курс дела. Роясь в базе данных, отыскивая что-нибудь свеженькое по предмету, она одновременно обрушила на меня настоящую лавину фактов. Стоит Монни завестись, и остановить ее уже почти невозможно. На пути к истине эта женщина не щадит ни себя, ни других.
— Наемники, или так называемые «псы войны», по большей части бывшие военные, служившие в разного рода специальных подразделениях: «Дельта форс», армейские рейнджеры, САС, если это британцы. Многие функционируют совершенно законно, хотя и действуют в полукриминальном мире. Что я имею в виду? Только то, что они не обязаны выполнять требования военного кодекса поведения США. Мало того, они вообще не подпадают под действие наших законов. Формально эти парни должны подчиняться законам тех стран, где служат, но в некоторых горячих точках судебно-правовая система если не отсутствует полностью, то по крайней мере функционирует с большими перебоями.
— В общем, чаще всего они предоставлены самим себе и ничем не ограничены, — подытожил я. Как раз то, что и нужно Шейферу. — Сейчас ведь большинство наемников работают на частные компании?
Монни кивнула:
— Именно так. Есть такие частные военные компании. Зарабатывают в них до двадцати тысяч долларов в месяц, хотя в среднем, конечно, значительно меньше, тысячи три-четыре. У некоторых, самых крупных, есть собственная артиллерия, танки, даже — представь себе! — боевые самолеты.
— Представляю. В наше время все возможно. Я, например, могу поверить даже в злого и страшного Серого Волка.
Монни отвернулась от монитора и посмотрела на меня. Я сразу почувствовал, что она откопала нечто интересное.
— Послушай, здесь говорится, что наше министерство обороны имеет три тысячи действующих контрактов с частными военными компаниями, базирующимися на территории США. Общая сумма контрактов оценивается более чем в триста миллиардов долларов. Невероятно!
Я даже присвистнул от удивления.
— Да, по сравнению с этим даже требования Волка выглядят не такими уж запредельными.
— Надо ему заплатить, — сказала Монни. — А потом мы его поймаем.
— Предложение не по адресу. Но кое в чем я с тобой согласен. По крайней мере можно было бы разработать какой-то план.
Монни вернулась к компьютеру:
— Есть кое-что интересное по Ласке. Работал с организацией под названием «Мейнфорс интернэшнл». Слушай дальше: отделения в Лондоне, Вашингтоне и Франкфурте.
Я поднял голову:
— Вот как? В трех из нашей четверки городов? Что еще у тебя есть на «Мейнфорс»?
— Сейчас посмотрю. Среди клиентов — финансовые учреждения… нефть, разумеется… драгоценные камни.
— Алмазы?
— Лучшие друзья наемника. Шейфер проходил под именем Тимоти Хита. Работал в Гвинее, где «освобождал» захваченные «местным населением» шахты. Там же был арестован, обвинен в попытке подкупа правительственных чиновников. При себе в момент ареста имел миллион фунтов наличными.
— И как же ему удалось выкрутиться?
— Здесь говорится, что он бежал. Хм-м. Подробности не приводятся. Дальше ничего. След теряется. Странно.
— Тут у Ласки всегда полный порядок. Что он умеет, так это выкручиваться из трудных ситуаций. По крайней мере мы ему хвост так и не прижали. Может, именно поэтому Волк и привлек его к себе на службу.
— Нет, Алекс. — Монни повернулась на стуле и посмотрела мне в глаза. — Волк привлек его, потому что у тебя с Джеффри Шейфером личные счеты. И еще потому, что ты близок к директору ФБР.
Глава 43
В тот же день, в два часа пополудни, я уже вылетел на Кубу, точнее, на военно-морскую базу Гуантанамо, или Гитмо, как называют ее военные. Я не просто выполнял распоряжение директора ФБР — мою миссию санкционировал президент Соединенных Штатов. В последнее время на базу в заливе Гуантанамо обрушился вал критики по поводу содержания там более семисот «задержанных» в связи с объявленной войной с терроризмом. Интересное, мягко говоря, местечко. Историческое, как ни посмотри.
Прямо с аэродрома меня отвезли в лагерь Дельта, где находится основная тюрьма. Территория огорожена колючей проволокой, по периметру несколько сторожевых вышек. В полете можно много чего узнать. Я, например, услышал — за достоверность информации не ручаюсь, — что одна американская корпорация получает прибыль в сто миллионов долларов за предоставляемые ею на базе услуги.
Человек, ради которого я прилетел на Кубу, был родом из Саудовской Аравии. Его держали в психиатрическом отделении на первом этаже отдельного от тюремного блока. Я не знал, как зовут пленника, не знал, сколько ему лет. Я вообще не знал о нем почти ничего, кроме того, что он располагает некоей важной информацией о Волке.
В наше распоряжение выделили «изолятор» — крохотную камеру без окон, с обитыми войлоком стенами. На время допроса туда принесли две табуретки.
— Я уже рассказал другим все, что знаю, — на весьма приличном английском сообщил заключенный, — и мне казалось, что мы заключили сделку. Меня обещали освободить. Это было два дня назад. Я по-прежнему здесь… Итак, кто вы?
— Меня прислали из Вашингтона специально для того, чтобы выслушать вашу историю. Так что расскажите все еще раз. Только это даст вам шанс. А вреда не будет.
Пленник устало кивнул:
— Верно, повредить мне уже ничто не может. Знаете, я провел здесь двести двадцать семь дней. Я не сделал ничего плохого, не нарушил никаких законов. Работал преподавателем в средней школе в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Мне не предъявили никаких обвинений. Что вы об этом думаете?
— Думаю, что у вас есть возможность выйти отсюда. Расскажите мне все, что знаете о русском по кличке Волк.
— А зачем? Зачем мне разговаривать с вами? Может, я что-то прослушал? И опять-таки, кто вы такой?
Я пожал плечами. Мне дали четкую инструкцию ни в коем случае не представляться пленнику.
