мебель в дом?
Он вытащил из-под прилавка толстую записную книжку и открыл ее примерно на середине.
— Мне нужна вывеска для моей лавки. Большая. Красивая. Цветная. И с выпуклыми буквами.
Столяр кивал, отмечал мои пожелания в тетради и снисходительно улыбался краешком губ.
— На ней еще должен быть рисунок. Пузатая кружка с блюдцем. От чая поднимается дымок в виде сердца. Сможете вырезать такую композицию?
— За дополнительную плату.
При упоминании денег, которых у меня не было, мое настроение немного упало, но я старалась не терять надежды. Пытаясь себя приободрить, я сунула руку в карман и любовно погладила расписку, свернутую трубочкой. Все получится. Доход лавки удвоится, и тогда из простой наемной работницы я превращусь в полноценного делового партнера, из голодранки — в состоятельную даму. В местную бизнес-леди. А чтобы все выгорело, сейчас надо проявить красноречие и убедительность.
— По поводу оплаты…
Рука с пером замерла над бумагой, и мужчина в фартуке поднял на меня настороженный взгляд. Если раньше столяр смотрел на меня добродушно-снисходительно, как на глупенькую клиентку, что неумело озвучивает свои пожелания, то теперь — подозрительно.
— Сейчас у меня нет денег, чтобы оплатить вашу работу, но…
С кончика гусиного пера на бумажный лист упала капля чернил и растеклась кляксой. Мужчина захлопнул блокнот для заказов и убрал обратно под прилавок. Все его мысли читались на лице, как в открытой книге: ишь, фифа, явилась в его мастерскую с пустыми карманами, отвлекла от работы, потратила его время, а время, между прочим, деньги.
— Братья Саймонс ничего не делают в долг, — жестко отрезал он и уже собрался вернуться к своим доскам и лобзикам, но в жесте отчаяния я схватила его за руку.
— Пожалуйста. Я не прошу у вас в долг. Я хочу предложить условия, выгодные нам обоим.
Столяр с неприязнью смотрел на мои пальцы, лежащие на его предплечье.
— Позвольте заплатить позже, и я верну вам все в двойном размере. Я напишу расписку.
Да, я шла на риск, потому что не могла быть на сто процентов уверена в успехе своей затеи, но кто не рискует, тот не пьет шампанское.
— Насколько позже? — мужчина стряхнул с себя мою ладонь и скрестил руки на груди.
— На год.
Решив не тратить на меня слова, кер Саймонс молча вышел из-за прилавка и скрылся в дверях мастерской.
— В два раза больше! Если дадите мне отсрочку!
Ответом мне стало уже знакомое, повторяющееся «вжух, вжух».
Я не могла сдаться. Просто не могла! Мысль о том, чтобы уйти отсюда ни с чем, была невыносима. Я ведь понастроила планов, уже нарисовала себе в воображении новую вывеску, горела этой идеей и не собиралась мириться с поражением.
Нервно сгибая и разгибая пальцы, я приблизилась к двери и замерла на пороге мастерской. Склонившись над столом, кер Саймонс орудовал рубанком. С уверенностью профессионала он водил инструментом по доске, снимая с нее тонкие ленты древесной стружки, которые летели на пол, к его ногам.
— Мы будем рассказывать о вас своим посетителя, — предложила я дрожащим голосом. — Я сделаю визитные карточки с названием и адресом вашей мастерской и буду раздавать нашим покупателям. У вас станет еще больше клиентов.
Вжух, вжух.
— У нас и без того достаточно клиентов. Мы едва успеваем справляться с заказами.
— Но…
— Я сказал нет. Уходите.
Мои плечи поникли. В носу защипало. Мне больше нечего было предложить этому мужчине. Я выложила на стол все свои козыри, а подготовить другие не догадалась.
Во рту разливался горький вкус поражения, в горле набухал соленый горячий ком. Я еще немного потопталась в дверях, наблюдая за размеренными движениями столяра, затем шмыгнула носом и покинула мастерскую.
Солнце снаружи светило все так же ярко, но теперь город казался серым и пыльным. Грязь на улицах, ямы под ногами, хмурые, неприветливые лица прохожих — все это теперь отчетливо бросалось в глаза.
Тучная женщина, проходя мимо, грубо задела меня плечом, и я расплакалась прямо посреди дороги.
В этот момент мне показалось, что мои усилия всегда будут натыкаться на непробиваемую стену из камня, что ничего и никогда у меня не получится, что это не временная трудность, а зловещий знак: Эрлинг-Вест — жестокое и равнодушное чудовище, которое меня сожрет, схватит своей зубастой пастью, перекусит пополам и выплюнет. Слишком суровый мир. Я для него недостаточно сильная.
— Так, хватит ныть, — приказала я себе, размазывая по щекам слезы. — Все наладится. Все будет хорошо. Не вешай нос, Лида.
И только я немного воспряла духом, как из-за угла дома появилась черная жилистая фигура, словно сгусток мрака ворвался в ясный, солнечный день.
Три головы, три оскаленные слюнявые пасти, железные мускулы под лоснящейся шерстью угольного цвета.
Страж. Здесь, на острове, за порядком следили не люди в форме, а вот такие жуткие злобные твари. Церберы.
Ладони вспотели. Сердце подскочило и забилось у горла.
«Я украла платье! Украла платье! — пронеслось в голове, но я тут же попыталась себя успокоить: — Это не по мою душу. Он пришел не за мной».
Однако пес смотрел прямо на меня. Три пары красных глаз безошибочно отыскали меня в толпе прохожих и пригвоздили к месту.
А потом страж глухо зарычал и метнулся ко мне.
Глава 7. Неожиданный поворот
Я не стала ждать, когда собака на меня набросится, и рванула прочь.
Кровь гудела в висках. Я расталкивала прохожих, ныряла в проулки, бежала прямо по грязным лужам, и брызги летели во все стороны.
Мое сердце от ужаса сжалось в игольное ушко. Мои внутренности превратились в лед. Мои легкие горели огнем — мне не хватало воздуха. Я задыхалась и не чувствовала собственных ног.
Мне казалось, что злобный пес вот-вот меня настигнет, что он уже за моей спиной, что его зубы сейчас сомкнутся на моей шее, рядом с ухом мне мерещилось его зловонное дыхание. Я боялась обернуться и увидеть прямо за собой три разверстые собачьи пасти.
В голове проносились обрывки мыслей.
Страж нашел меня по запаху? Искал воровку и шел по следу?
Украденное платье лежало у меня в комнате в сундуке, я уже давно его не носила — оно мне было велико, но запах чужой одежды мог остаться на коже, и цербер его учуял.
А ведь я хотела вернуть наряд владелице. Даже приходила в тот злополучный двор,
